«Если два человека, которые не знают друг друга, скажут, несмотря на холод, что делать – я сделаю». Ты знаешь, о чём это? – Анна внимательно смотрит на меня, ожидая ответ.
Вместо этого я в растерянности оглядываюсь по сторонам. Вокруг серая пелена, кажется, до неё можно достать рукой. Падает снег. Мы стоим на краю вазы, похоже на вазу. Я делаю этот вывод, потому что вижу уходящий вдаль обод и полупрозрачный, чуть белый цветок, его бутон раскрыт над нашими головами. Я смотрю вниз и вижу снег, в котором утопает стебель. Наверное, таким цветам вода не подойдёт.
- Я и не ждала, что ты скажешь правду, - Анна разворачивается и уходит, я хочу её догнать, спросить, что происходит, но она удаляется слишком быстро. Сделав несколько шагов вслед за ней, я понимаю, что быстрее всего получится с ней встретится, если я пойду в противоположную сторону. Мне холодно и я ускоряюсь, чтобы согреться, попутно разглядывая цветок. По внешнему виду он похож на болотный белокрыльник, хотя его листьев и не видно.
Вдруг ваза начинает шататься, я с трудом удерживаю равновесие. Снег идет всё сильнее, фигура Анны едва заметна за стеной белых перьев. Ещё несколько шагов и Анна падает в мою сторону. Но я падаю тоже.
***
Уже поздний вечер, но я до сих пор не могу выкинуть из головы этот странный сон. Мы едем в загородный дом друзей, на вечеринку в честь открытия первого магазина в Екатеринбурге. Дорога петляет среди деревьев, что не позволяет мне расслабиться. Анна сидит рядом и разглядывает журнал.
- «Если два человека, - она начинает декламировать на распев, я вздрагиваю, - которые знают друг друга полвека, найдут общий язык, считай, что ты уже влип». Какие бездарные стихи. Откуда у тебя этот журнал?
- Когда я летал на встречу с партнерами в Англии, в Шереметьево задержали рейс на пару часов. Подобрал в каком-то кафе.
- Понятно. Какой-то он бестолковый, реклама почти на всех страницах, письма от несуществующих читателей. Лучше бы нормальную поэзию публиковали.
- Да, верно. Мне понравился рассказ на последних страницах, решил прочитать в самолете.
- Это вот… Который «Джонни» называется?
- Он самый.
- Вечно ты всякую ерунду читаешь.
Усмехнувшись, я решил промолчать. К критике Анны я давно привык и перестал делать попытки разубедить её в отношении своих вкусов. Вскоре она задремала, а я продолжил вглядываться в ночную трассу. Было ещё кое-что на счет этого журнала, о чём я не рассказал. После того, как я прочёл историю на последней странице, я связался с автором по электронной почте. Не могу сказать точно, что толкнуло меня на этот поступок, но он оказался приятным и интересным в общении человеком. Можно сказать, мы переписывались как наши родители, до прихода века социальных сетей и коротких фраз. Письма с акцентом на содержание, один-два раза в месяц. Я делился с ним деталями цветочного бизнеса, он рассказывал об идеях своих новых рассказов. Этот человек напоминал мне себя, в дни, когда я был юн, и мне безумно хотелось написать фантастический роман, прославившись на весь мир. Не то, что бы я потом отказался от этой идеи, но она всё время держалась на втором плане, а меня все время держали на поводке ежедневные проблемы и решения. Можно сказать, точкой невозврата стало моё знакомство с Анной. Мне надо было окончательно для себя решить, гонятся ли мне за безумной мечтой или сосредоточиться на нашем благополучии. Я выбрал второе и теперь собираю плоды. У нас отличная жизнь, наполненная комфортом денег и уютом любви друг к другу. Страсть, конечно, осталась позади, но счастливая семейная жизнь стоит куда большего. Всё хорошо… Тем не менее, меня иногда навещают призраки прошлого, отголоски непринятых решений. Они приходят по ночам и шепчут с укором, о том, что я их оставил. Появляются такие странные сны, о которых даже рассказывать стыдно. В последнее время их стало слишком много, мне следует обратиться к психотерапевту.
Неожиданно, свет фар вытащил из темноты человека, который идет вдоль дороги навстречу. Кто вообще ходит по лесу в такое время суток? Я успел набрать скорость и корка льда на дороге мешает мне вовремя затормозить. Я сигналю, но он не обращает внимания. Мне приходится скрутить руль, чтобы избежать столкновения. Слава богу, у меня отзывчивое управление и машина не уходит в кювет.
- Идиот, - я ругнулся, не выдержав.
- Что случилось? – Анна выглядит заспанной, её разбудил резкий поворот.
- Какой-то кретин бродит по лесу ночью и ничего не видит перед собой.
- Это Маугли, оставь его в покое, - Анна прижимается ко мне и целует меня в щеку.
- Да уж.
***
Я просыпаюсь от того, что кто-то тормошит меня за плечо.
- Выходите, конечная, - передо мной стоит женщина в форме контроллера.
Я ещё не успел понять, как у меня гудит голова, но стоило мне подняться с вагонной скамейки, как боль врезается оглушающим колоколом. Женщина отводит взгляд, я чувствую её брезгливость и перегар, которым от меня разит. Я выхожу из поезда и оглядываюсь. Одна из границ железнодорожной паутины, в которой не нашлось места аптеке. Сейчас передо мной стоит выбор, бороться с колоколами и сесть в ближайший поезд до дома или всё-таки отправиться на поиски спасительных медикаментов. Я решаюсь прогуляться и пытаюсь вспомнить детали вчерашнего вечера. Мне никак не удается зацепиться за нужную нить для своего нового рассказа. Вдохновение отвернулось от меня, и вчера я решил прибегнуть к помощи проверенной подруги - алкогольной музе. Правда, я совсем не уверен, что это был повод, а не оправдание, чтобы напиться. Я слишком часто в своей жизни клал на жертвенный алтарь важные вещи, а потом спасался от угрызений совести написанием рассказов. Так или иначе, способ себя не оправдал. Я помню, как углубился в лес неподалеку от одной из станций, и спохватился только поздним вечером, когда холод продрался сквозь пьяное безрассудство. Ночевать среди деревьев мне не хотелось и я шёл, шёл, шёл… Кажется, меня чуть не сбила машина. А вот я точно сбился со счету, сколько раз по собственной глупости был в шаге от печальных последствий.
Впрочем, это был мой выбор. Я хотел стать писателем и мне это удалось, хотя и печатает меня только паршивый журнал, который от скуки листают в кафетериях. Я пытаюсь писать лучше, но пока это не приносит результатов. Возможно, мне стоит написать роман, правда подозреваю, что если и он окажется ненужным, я окончательно упаду в своих глазах. А ведь всё могло быть иначе. Я снова и снова переживаю дни, предшествующие моему решению серьёзно заняться литературой. Я тогда встречался с девушкой, её звали Анна. Мне было очень хорошо рядом с ней, однако моё безрассудство не шло на пользу нашим отношениям. Я не смог отпустить свою мечту, чтобы сосредоточиться на любви к Ане и тогда она ушла сама. Упустив возможность наладить отношения с окружающим миром, я взялся за ручку и начал писать свои собственные. Сейчас я совсем не уверен, что мне это было нужно, но время идёт только вперёд.
Недавно я познакомился с одним из своих редких читателей, он спас меня от наступающей депрессии. Получив отзыв о рассказе на электронную почту, я не мог оставить его без ответа. Так завязалась наша переписка. Он успешный предприниматель, владелец цветочного бизнеса, забавно, что его жену тоже зовут Анна. Каким только знакомствам не способствует интернет. Недавно он поинтересовался, как я стал писателем и мне будет интересно поведать ему эту историю. Может быть, это поможет мне приступить к написанию «Вазы на снегу».
***
Я запутался и стал от этого раздражительным. Анна несколько раз пыталась со мной поговорить, но я всячески уклоняюсь от разговора, прошу её просто подождать. Она понимает, но мне стоит поскорее разобраться в себе, пока это не навредило моей семье. Я уже несколько раз видел этот сон и не могу понять причины. Жалею ли я, что остался с Аней? Безусловно, нет. Может быть, я тоскую по идеалам юношества? Тогда мне стоит съехать с комфортабельной квартиры и поселится в маленькой комнатушке под чердаком в обнимку с печатной машинкой. Меня это совсем не прельщает. Но, похоже, этот писатель потревожил старые раны. Сегодня надо покончить с нашей перепиской, а завтра встретится с врачом. Я открываю почту и читаю его длинное послание.
Чёрт возьми. Я бы хотел думать, что это обычное совпадение, но таких случайностей не бывает. Он пишет о своей старой любви, и я узнаю Анну. Перечитываю несколько раз, но всего пары фраз достаточно, чтобы убедится, он говорит о ней. Хуже того, он жалуется, что никак не может придумать внятный сюжет для своего нового рассказа и, конечно, это ваза со снегом. Такого не подстроить и мой старый план никуда не годится. Я в растерянности, совсем как в своем сне. Весь день я сижу в своём кабинете и ищу варианты. Наконец, мне становится понятно, что нужно сделать.
***
По-моему, март никогда не хотел быть первым весенним месяцем. Каждый год он встречает людей сугробами и будто просит, чтобы ему нашли место в зимнем сезоне. Ему невдомёк, что людские привычки практически невозможно искоренить. Я мерзну около станции метро, мне приятно чувствовать холод, он снимает с меня часть волнения, которое всегда предшествует встречам с незнакомыми людьми. Тот читатель очень настаивал, чтобы мы увиделись, но пожелал оставить причину неизвестной. Ну что же, возможно, будет о чём написать.
Я припарковываюсь и сразу понимаю, к кому мне надо обратиться. Странное, сюрреалистичное ощущение этого вечера. Я беру букет и выхожу из машины.
Он подходит ко мне с букетом, я бы рассмеялся, но мне не до шуток. Я стою перед самим собой.
- Привет.
- Привет.
- Это не тебе.
- И то хорошо.
- Это любимые цветы Анны.
- Болотные белокрыльники.
- Точно.
Мы замолчали. У нас десять тысяч вопросов друг к другу, но и у нас же десять тысяч ответов. Я решаюсь заговорить, я должен это сказать.
- Возьми их, сегодня вечером мы с Анной встречаемся в одном ресторане. Ты встречаешься. Я ехал после работы, она уже там. Тут в двух шагах. «Китайская ваза», называется. Тебе нужны деньги?
- Ты знаешь, я не такой беспомощный, как может показаться.
- Да, верно.
- А что ты?
- А я этим вечером напишу «вазу со снегом» и отправлю тебе по почте. Я знаю что писать.
- А что дальше?
- Я не знаю.
- Похоже на то.
Снег сыпет всё сильнее, мы расходимся, не прощаясь. Вообще-то я даже не уверен, что мы когда-то встречались.
