Наипервейшим суррогатом счастья является... счастье. Страшно сказать, какое количество способов используется для того, чтобы получить щепотку той радости, которую оно дарит. В ход идут алкоголь, никотин и наркотики, позади в качестве тяжёлой артиллерии выступает влюблённость и успех. Посреди тысяч жизненных неурядиц находится не меньшее количество греющих сердце вещей. Все они в той или иной степени являются тенями, которое оставляет в жизни сияющие словно солнце счастье.
Если отбросить условности и посмотреть в глубь этих явлений, то можно легко обнаружить, что во многих случаях основной причиной, по которой появляется счастье - это тот момент, когда заканчиваются несчастья. Помню как очень давно я прочитал в книге Роджера Желязны фразу: "Сняв сапоги, я испытал одно из величайших наслаждений в своей жизни". Нелепая с виду фраза, сразу нашла отклик в моей душе и я хорошо понял то состояние, которое описал автор. И потом, когда несколькими годами позже я страдал от язвенной болезни, пересекая океаны боли, ощущение, когда она отступала было бесценно. Многие радости в жизни были результатом не волшебного упоения чем-то исключительно замечательным, но результатом окончания тяжёлых испытаний. Недавно я обратил внимание на тот факт, что состояние похмелья является для меня закономерным и в какой-то степени, я получаю от него удовольствие. Просто потому, что его скорое окончание вдыхает в жизнь новые краски и она кажется свежее и интереснее, чем была прежде.
Думая об этом, я стал подмечать, насколько сильно ощущение боли, как телесной, так и душевной завязано на понятии счастья. Осенние вечера, которые прежде бывали совершенно невыносимы, теперь воспринимались как нечто должное и значимое. Тоска без радости теряется в однообразной серости, а счастье без печали превращается в воздушный творог, который ешь и ешь, но никак не можешь насытиться. Каждое явление подчинено общему принципу - светлое начало и грустное окончание (бывает, что и наоборот), так же как идут рука об руку две подруги, известные под именами жизни и смерти.
Попытки законсервировать счастье обречены на провал. Когда человек оставляет в своей жизни узкую полоску света из приятных ему вещей и старательно избегает горести на своём пути, он избавляется от всего самого великого что в нём есть. Неудивительно, что если бы где-то в фантастических далях существовала Гора Счастья, вершина, которого манила паломников со всех уголков мира, то весь подъём был бы усыпан маленькими обветшалыми жилищами, где покоятся трупы тех, кто начал идти, но не решился подниматься на вершину.
И выясняется, что нет ничего более далёкого от счастья, чем оно само. Чем более истово человек стремится к нему, тем дальше он от него. Счастье оказывается не вершиной горы, но внутри самого глубокого котлована, если только уставшие глаза искателя смогут обнаружить его среди непроглядной темноты. То, что называют "часом быка" - там, где чернее уже быть не может и кроется начало нового дня.
Если отбросить условности и посмотреть в глубь этих явлений, то можно легко обнаружить, что во многих случаях основной причиной, по которой появляется счастье - это тот момент, когда заканчиваются несчастья. Помню как очень давно я прочитал в книге Роджера Желязны фразу: "Сняв сапоги, я испытал одно из величайших наслаждений в своей жизни". Нелепая с виду фраза, сразу нашла отклик в моей душе и я хорошо понял то состояние, которое описал автор. И потом, когда несколькими годами позже я страдал от язвенной болезни, пересекая океаны боли, ощущение, когда она отступала было бесценно. Многие радости в жизни были результатом не волшебного упоения чем-то исключительно замечательным, но результатом окончания тяжёлых испытаний. Недавно я обратил внимание на тот факт, что состояние похмелья является для меня закономерным и в какой-то степени, я получаю от него удовольствие. Просто потому, что его скорое окончание вдыхает в жизнь новые краски и она кажется свежее и интереснее, чем была прежде.
Думая об этом, я стал подмечать, насколько сильно ощущение боли, как телесной, так и душевной завязано на понятии счастья. Осенние вечера, которые прежде бывали совершенно невыносимы, теперь воспринимались как нечто должное и значимое. Тоска без радости теряется в однообразной серости, а счастье без печали превращается в воздушный творог, который ешь и ешь, но никак не можешь насытиться. Каждое явление подчинено общему принципу - светлое начало и грустное окончание (бывает, что и наоборот), так же как идут рука об руку две подруги, известные под именами жизни и смерти.
Попытки законсервировать счастье обречены на провал. Когда человек оставляет в своей жизни узкую полоску света из приятных ему вещей и старательно избегает горести на своём пути, он избавляется от всего самого великого что в нём есть. Неудивительно, что если бы где-то в фантастических далях существовала Гора Счастья, вершина, которого манила паломников со всех уголков мира, то весь подъём был бы усыпан маленькими обветшалыми жилищами, где покоятся трупы тех, кто начал идти, но не решился подниматься на вершину.
И выясняется, что нет ничего более далёкого от счастья, чем оно само. Чем более истово человек стремится к нему, тем дальше он от него. Счастье оказывается не вершиной горы, но внутри самого глубокого котлована, если только уставшие глаза искателя смогут обнаружить его среди непроглядной темноты. То, что называют "часом быка" - там, где чернее уже быть не может и кроется начало нового дня.
