Акелла мирно посапывал на подушке, которую ему несмотря на все протесты Муасима положил пришелец. В нем чувствовалась власть и мощь, глубокий возраст - все то, чем людской род удивить не может. А если такой человек и найдется из тысячи, то он едва ли будет слоняться по тысячелетним подземельям.
Но между тем новый гость не был бог весть каким чудовищем и вполне мог сойти за своего в толпе людей. Низкого роста с жидкими волосами до плеч он быстро спрятал их под шляпу, которую стащил с головы сонного Акеллы. Только старые одежды портили идеальный камуфляж, выглядели они вычурно и немного нелепо, в чем сошлись во мнении и Ифрит, и Минотавр. Гость размахивал двумя зонтами и ходил кругами около спящего искателя приключений.
- Нет, положительно, Вы не хотите принять во мнение тот факт, что перед вами по сути - ребенок. Глупый, инициативный, гоняется за миражами. Уважаемый ифрит, Вы должны меня понять.
- Удел слабых - смерть, - меланхолично перебил ответ Минотавр. - Хоть бы и ребенок, кто заставил его лезть в мой лабиринт?
- Шкодливый пес, - в такт добавил Муасим. - Надо обладать редким нахальством, чтобы запереть исполнителя желаний в его же лампе!
Гость беспомощно развел руками, не способный преодолеть монументальные доводы оппонентов. Подумав, он загорелся новой идеей. - Друзья, я совсем забыл представиться, а моя персона вас похоже совсем не заботит по сравнению с этим ребенок. Но между прочим, я знаю о них значительно больше, чем вы оба вместе взятый. Я сказочник, настоящий, а не как юноша. В разных мирах и в разные времена меня называли по-всякому, но в последние годы закрепилось прозвище Оле Лукойе. Я приношу хорошие сны тем, кто их заслуживает.
- Для сказочника ты слишком силен, даже я чувствую мощь, которая от тебя исходит, - недовольно пробурчал Минотавр. Ему не терпелось разделаться с плутом, выгнать гостей из лабиринта и вернуться к исполнению своих прямых обязанностей, а именно - сторожить и спать.
- Ну... Раньше меня называли иначе. Для кого-то я был богом сна, кому-то виделся хранитель времени. Но жизнь не стоит на месте, вам должно быть хорошо известно, как герои легенд пылятся на полках никому не нужных библиотек. Мне не хотелось так пропасть. И я теперь обычный, но востребованный сказочник. Просто очень старый, - улыбнулся Оле Лукойе.
- Свет моих очей! - взмолился Муасим. - Сколько мы будем ходить вокруг да около! Ты помог нам от него избавится еще до того, как он сумел хотя бы как-то напакостить. Но это не отменяет его вины! Зачем ты притащил его к нам, зная, что так просто назад мы его не отпустим?
Акелла пошевелился. Его ладонь сложилась вокруг горсти песка и зажала пыль лабиринта в кулак. Он медленно расправил плечи и, не открывая глаз, сонно спросил: - Всë, труба?
- Духовой оркестр с фанфарами, - нашелся сказочник, опережая недружелюбно настроенных соседей. - Ты когда в следующий раз будешь волшебные шляпы воровать, подумай, по силам ли тебе ее контролировать.
Акелла кряхтя поднялся с земли и начал отряхиваться. - С Экскалибуром проблем не было, джинн попался как миленький, а вот шапка подвела, - помолчал и добавил: - Черт, я влип.
Насмешливый взгляд минотавра контрастировал с его внешним видом. Он все еще смотрел на долгожданного плута спокойно, но мышцы начинали напрягаться одна за одной. Ему не было жаль этого дурака и чувство мести постепенно наполняло дремлющую кровь. Муасим напротив начал терять плотность и клубы дыма все ближе подбирались к Акелле, который безнадежно смотрел на стену позади. Сон лишил его сил, покой, который он принес с собой был разрушителен. Он точно понял, что как только его нога вступила в застенки лабиринта, его уже спеленала сладкая иллюзия всемогущества. Оставалась слабая надежда на меч, но его нигде не было видно.
Оле Лукойе не хотел такого развития событий. Он уже знал, чем все закончится, но мог немного изменить финал.
- У меня есть для тебя предложение. Попробуй еще раз, сначала, объяснить зачем тебе все это нужно. Я видел твой сон, ты спорил сам собой. Так расскажи снова - зачем? Мы тебя послушаем, вдруг тебе удастся нас в чем-то убедить, - сказочник выразительно посмотрел на ифрита с минотавром и заставил их умерить пыл - его сила лежала за границами их возможностей.
И что Акелла мог им рассказать? На месте страха осталось слепое пятно безысходности. Оле Лукойе, путь к которому он нашел не с помощью подсказок коварного ифрита, а долей везения и непомерных сил. Угадывая смущение девы, он с ловкостью донжуана убаюкал ее тревогу и она с легкостью рассталась с древним сокровищем. Отважному рыцарю Артуру и не приснились бы методы с помощью которых современные мужчины покоряли сердца юных леди. Когда кончились драконы и минотавры, люди геройствовали в междуусобных войнах. Потом гуманность медленным ядом пропитала сердца и оставалось одно оружие - слова. Пользуясь нехитрыми сочетаниями букв, Акелла добился большего, чем храбрый король. Его первый артефакт. Следом он попробовал обхитрить тем же путем Ифрита и ему это удалось. Трещина в самоуверенности начала только-только появляться во время его похода к минотавру, но потом все совсем пошло наперекосяк. Ему только чудом удавалось спасаться бегством.
И вот теперь ему после всех бездн унижения, задают вопрос - а зачем? Если бы только оставались какие-то другие варианты. Его музей не был выдумкой. Он находился в библиотеке деда, где каждая книга хранила фрагменты тайн и волшебства. Им не хватало реальности. Того, что могло заставить поверить - "да, вот оно существует и все это не зря". Но чем больше Акелла погружался в легенды и мифы, тем острее начинал осознавать, что вымысел не в минотаврах, живых скелетах или огненных птицах. Он прятался в честолюбивых геройствований, которых-то как раз и не было. И тогда вместо подтверждения букв, нанесенных на хрупкие листья, он решился сделать надгробье. А чтобы доказательства имели оттенок шарма (он все еще не мог избавиться от желания сказки внутри себя), Акелла придумал сюжет. Как герой находит странную лампу с загадочным духом внутри, как ищет путь к принцессе с помощью волшебной нити и в конце концов убивает чудовище острым клинком. Нелепая, но предельно короткая история, доступная всем и каждому. А самое главное - с доказательствами, чтобы никто его не мог упрекнуть в шарлатанстве. Он спасал себя и понимая иллюзорность мифов решил создать свой не-миф.
Только вот клубок оказался обычными нитками, меч куском ржавого металла, а лампа нелепой загогулиной. Как он мог это все оживить?
Так он вышел на Оле Лукойе, сказочного сказочника, по-другому и более точно не назвать. Его зонты хозяин берег пуще зеницы ока, только вот Акелла понял, что дело не в них. Смешной и вычурный колпак на голове с отогнутыми краями, вот что помогало этому удивительному рассказчику. С помощью шляпы, которая была на нем всегда, чародей дарил сказки, оживлял несуществующее. Этот предмет был лишним в историях о нем, его инструментами всегда оставались зонты. Хорошим детям - яркие и интересные сны под разноцветным куполом, а тем, кто себя вел плохо - скучное погружение под серой тканью, соединенной спицами и такое же безрадостное пробуждение.
Акелла смог найти Оле по чистой случайности. Выкинутый кубарем из небесного жилища очередного полубожества, он угодил прямо в детдом через старую и неиспользуемую трубу. Волшебник, который никак не ожидал такого подвоха сверху был вынужден помочь незнакомцу и вылечил его от смертельных ран несколькими минутами. В разговоре Акелла нутром почуял, что "дело в шляпе" и с ловкостью обреченного распахнул сначала один, а потом и второй зонт над головой сказочника, сложив их корявым домиком. И стащил шляпу.
С ней он вдруг понял, что из охотника за чудесами превратился в чаротворца. Ему пели ложки, хмурилось осеннее солнце, а боги и чудовища ему больше не были нужны, он мог и сам их создать в любой момент. Но чтобы утешить чувство уязвленного беглеца, решил вернуться и проучить минотавра. Что теперь говорить... Волшебство, в которое он поверил, не произошло.
С чувством плохо скрываемой горечи, Акелла заговорил.
- Зачем-зачем. Не зачем. Вы славно устроились, "герои". У вас есть жизненная цель, предназначение, как у нас иногда говорят. А что бы вы сказали, очутившись вдруг среди миллионов таких же минотавров, ифритов и волшебников? Вы не можете себе этого представить, а я с этим жил. Каждое мгновение осознавая свою беспомощность и похожесть с каждым из жителей моего родного города. Меня выручили истории о героях, которые сражались с чудищами тем самым показывая, не все предрешено. И я могу стать таким, если хорошо постараюсь. И я старался! - голос Акеллы задрожал, он всхлипнув замолчал и собравшись мыслями, продолжил.
- Но потом оказалось, что нет героев, есть только вы - чудовищные и великолепные в своем могуществе. Мне хотелось оставить себе хотя бы чуточку чуда и я бросился на поиски, хотел вас восславить, потому что вы существовали, а те фальшивые герои - нет. И сейчас вы хотите меня убить за мои же старания. Делайте что хотите.
Акелла уселся на плиты и начал в пыли рисовать бессмысленные узоры. Ифрит задумчиво подобрался, снова воссоздавая очертания тела, а минотавр зевнул. Оле Лукойе мягко заговорил.
