Пальцы аккуратно загибали лист бумаги в тонкую трубочку, которую в прежние времена вполне можно было назвать свитком. К сожалению, у меня не было под рукой гербовой печати, чтобы надежно скрепить края документа, да и сама бумага безнадëжно проигрывала в сравнении с пергаментом. Но я должен был передать застывшие слова не большой привереде. Мой друг, сколько я его знаю, никогда не отличался щепетильностью в таких вопросах. Его язычки жадно обняли свëрток и стали быстро захватывать новую территорию. Я подержал горящую бумагу ещë пару секунд и отпустил.
До того как совершить ритуальное сожжение, мне удалось мельком изучить правила, которые компактно поместили на этот лист. Официальный стиль сообщения должен был показать, что его автор не настроен шутить и строго обозначил сферу моей деятельности и в размытых словах свои собственные обязанности. Думаю, что если бы автор когда-нибудь решился организовать секту и собирать взносы с паствы, то ему не составило бы труда рассказать, что он — агнец божий, а я — кающийся грешник.
Впрочем, его шанс был потерян, а я смотрел на черное и ломкое тельце, которое уже не могло предъявить мне хотя бы какие-то условия, способные заинтересовать. Вытряхнув пепел договора в мусорное ведро, я вышел на улицу, где холодный ноябрьский воздух старался сковать каждое движение. «Карта сокровищ» была сожжена, но мне предстояло отыскать новую.
Я знал об архаичности моих способов поиска. Это сейчас принято делать касаясь пальцами небольших нажимных плит и наблюдать за кругами битов в озере информации. В народе устройство называют просто зеркалом и функции простирается намного дальше. Отдавая дань уважения современным методикам, я решил поискать себе новое место так. Голова гудела после вчерашнего сеанса «Галы» и проводит время ещë и за зеркалом не хотелось.
Мне нравилась моя прежняя занятость в климатических лабораториях. Каждое утро я одевал тесную белую робу и со своими коллегами отправлялся на крышу здания, которую скрывал полупрозрачный купол из старого матового стекла. Предиктор начинал ритуал инициации в центре площадки и чертил мелом на камне математические формулы. Взывая к силе предков, он изменял погоду согласно запланированному советом плану, а мы отслеживали изменения, которые происходили с окружающим миром в специальные тетради. После полудня, направившись во внутренние помещения, мы проводили анализ за сегодняшний день, неделю и месяц, а каждые полгода руководитель отдела представлял отчëт совету.
Несмотря на мою текущую обиду, то была славная работа. Но мой неосторожный язык привел к неприятному инциденту. Угощаясь за праздничным столом по случаю дня рождения одного сотрудника, я ляпнул о незаметности изменения погоды после большинства действий предиктора. К несчастью, это было услышано тем, кому такие размышления не доверяют. И уже через семь вращений солнца заявление на бессрочный отпуск лежало на столе руководителя. Это был последний жест доброй воли в климатических лабораториях.
Сказать, что идеи об этом не витали в воздухе — наивно. Я излагал не бог весть какое откровение, а уши собеседника не передали в его мозг ничего нового. Но уклад нашего общества подразумевает однозначную трактовку результата, а вопросы можно задавать только на утилитарные темы. Это отточенная в годах форма общественного самоуправления. И я не могу сказать, что меня это серьëзно беспокоит, но от чего-то язык возомнил себя паяцем.
Я шел в бизнес-район Мохо и думал о навыках, которые можно удачно презентовать в своих поисках. В метеорологические коллегии города дорога теперь заказана, а прошлой работе были посвящены все годы после инициации высшего образования. Пожалуй, я мог бы собирать информацию и обрабатывать еë, ведь в лаборатории ничем другим и не занимался. Я научился виртуозно подводить данные к результату, который хотели увидеть, так что и иллюзионистом в цирк можно пытаться. Но бубенцы клоунов как-то не вдохновляют.
Мимо меня аритмично проплывает китайский дракон и под его бумажными складками быстро семенят пары разных ботинок. Я глубоко задумался и оглянулся на разноцветную морду лишь в нескольких метрах. Импровизированные «ноги» чудища пытались держать общую траекторию движения и двигаться в такт своим товарищам по несчастью, но вместо этого получалась какая-то нетрезвая сороконожка. Что ни говори, а методология движения сказочных существ только недавно открыла для себя раздел восточных драконов и специалисты ещë бились над созданием приемлемых вариантов хода работников. К чести этой бригады, монстр не заваливался на бок и рывками продвигался вперëд.
Я уступил дорогу и на всякий случай сделал несколько шагов в сторону. Проходя под опасно покосившимся фонарным столбом, ведущий предусмотрительно двинулся почти ползком. Но так как другие участники движения не могли увидеть угрозу сверху, то по шкуре дракона прошла рябь, которая усиливалась от человека к человеку. Достигнув девятого по моим подсчëтам и последнего в бригаде, хвост монстра подëрнулся и из под него кубарем вывалился старик в грязной рубашке и длинными седыми локонами. Они так же были предельно далеки от чистоты.
- Галов придаток! Подругу тебе с таким же личиком, как у этого страшилища! - выругался дед рассевшись на асфальте. Будь я на его месте, то непременно извлëк бы на свет что-нибудь проще и более гнусное, уж очень неудачно упал старик.
- Давай быстрее обратно. — прохрипело брюхо дракона. Но дед только угрюмо прокряхтел, медленно поднимаясь с земли. За этим следили я и любопытный парень, который поддерживал хвост изнутри. Придти на помощь никто из нас не решился.
Дед всë-таки подал голос, когда поднялся на две ноги:
- Я, вас, сопляков, 42 года растил в детском саду, а теперь бумажное пузо мною командует. И слова благодарности не дождëшься! - Он глубоко вздохнул. — К псу под хвост вас и вашего дракона, я ухожу.
- Ты подписал контракт! - взревело пузо, но носитель голоса не стал вылазить, вероятно, чтобы не нарушать конструкцию.
- Спишете неустойку с моей нулевой пенсии — огрызнулся старик и неторопливо отправился в противоположную сторону.
Дракон размышлял несколько мгновений и голова спокойно отсалютовала деду в спину:
- Олдос, если завтра тебя не будет на месте, ты будешь уволен, неустойка составит пятимесячный оклад. Всем рассредоточиться, чтобы хвост принял нужную форму. Пошевеливайтесь!
Старик никак не ответил, угрюмо шаркая по асфальту стëртыми туфлями, которым никак лет 20 стукнуло. Я некоторое время смотрел вслед, размышляя стоит ли к нему подойти. Но малодушие и сознание, что моë положение не лучше этого бедолаги, заставило пойти дальше. В конце концов никто не заставлял его лезть под брюхо картонного существа.
Я хорошо знаю все эти печальные и гордые истории про людей, которые годами работают в одном и том же месте. Потом шестерëнка даëт сбой, но не замечает это и продолжает скрипя поддерживать механизмы. Юные и хищные умы подобно падальщикам начинают кружить над ещë активным работником. И вот его силы подходят к концу, он принимает решение уйти, только не для кого уже это не новость. Его обязанности быстро разгрызают за лишний кусок хлеб, а самого вышвыривают без прелюдий. Эта система негласно сквозит в школьных учебниках, бестселлерах на киносценах и только старые люди теряют осторожность в беспечной уверенности незаменимости. Проще говоря — старикам здесь не место. Это утверждение поддерживается на уровне случайно промелькнувшей мысли в голове человека. Надо отдать должное нашим общественным деятелям, они хорошо научили публику читать между строк. Особенно в этом плане мне понравилась речь преподобного Фореста, проповедника в семнадцатом колене: «На нас, пожилых людях держится воспитание новых поколений и передачи им жизненной мудрости. Но помните — жизнь, это полëт стрелы, пущенной во славу Господа нашего. И тем стрелам, которые уже близки к Нему должно обеспечить ровную дорогу только-только пущенным». Так старики работают уборщиками, сторожами, няньками, официантами и прочей прислугой. Не исключаю, что мои мысли ошибочно злые и предпочитаю умалчивать их в повседневных беседах. Конспирологию трудно назвать хорошим учителем.
Снова, поглощëнный своими мыслями, я не обратил внимания, как свернул не на ту улицу и теперь подходил к бывшему парку — монументу дикой и увядающей жизни. Между дряхлыми деревьями сквозили поросли такого же сухого бурьяна. Земля рядом была усыпана редкой поздней листвой и отломавшимися ветками. Здесь ещë сильнее, чем на алее позади, дробился асфальт от маленьких кустиков травы и увядание природы было похоже на летаргический сон. В этом месте времена года остановили свой ход и ландшафт корретировался только по трëм показателям — снег, вода, пыль. Мне был хорошо известен парк по долгу службы, так как наша коллегия пыталась вдохнуть жизнь в усопшие тела природы посредством активных дождей. Каждое второе воскресение сюда приходил весь активный состав и на маленькой площадке около разваливающейся беседки чертили формулы призыва дождя. Как уже было сказано ранее, результаты были, но увидеть их можно только на бумагах к высшему руководству.
А занимались мы этим потому что последний садовник в городе умер лет двенадцать назад. Новую кровь в дело пустить не получилось, из-за пожара в городской библиотеке в 368-ом году. Тогда сгорели многие книги и потом по оставшимся экземплярам писари восстановили практически все, но по иронии судьбы не уцелел ни один экземпляр по садоводству. Обучение по профессии было остановлено и теперь городская природа медленно приходит в упадок. Не только моя, но и практически все коллегии города были заняты в повышении дождевой активности. Климат у нас сухой и холодный и без садовников приходится туго. Иногда я размышляю, почему бы не сделать электронный отпечаток книг, как мы создаем кино — заснять на пленку страницу за страницей. Или восстановить трудовой процесс посредством имитации. Но здравомыслящая часть меня отвергает эти безумные идеи. Если даже моя память не способна хранить информацию больше трех суток, то чтобы воссоздать такое сложное ремесло потребуется титанический труд многих людей. Жаль, но реальность отвергает фантомы ума.
Парк встретил меня приветливой палочкой, отломавшейся из-за ветра от ветки ближайшего дерева и небольно приземлившейся мне на волосы. Смахнув непрошенного
гостя, я впервые за день улыбнулся. Это место при всей своей затхлости, обладало чарующим эффектом спокойствия. Я помню как в детстве здесь иногда можно было увидеть настоящих птиц. Они нечасто прилетали в наши края и детвора окружала дерево, куда летающий турист решил примоститься. Шушукались между собой и радостно выкривая строчки из стихотворений. Взрослые рассказывали, что если одеться во все синее и по утру прийти в парк, то хорошо поискав можно отыскать монету в траве. Вот только синей одежды ни у кого не было, а из дома детям ранее часу дня нельзя выходить по закону. Так и мечтали.
Но люди настойчивее птиц и продолжали посещать этот тихий уголок. Привычные к суете они воссоздавали шум, там где природа отыграла свою роль. Серое небо ноября, холодный воздух и белесые стволы деревьев были не в силах захватить в свой плен яркие наряды людей. В моëм детстве, да что там — юности, об этом даже не задумывались. Национальный лидер тех времëн Айдос VII провозгласил курс на одухотворëнность. Мало кто понимал суть этой концепции, но всюду были одухотворëнные люди, которые завтракали одухотворëнностью и по вечерам дома одухотворялись как только могли. В те дни продавали даже молоко с искомым названием. Было не модно ставить во главу угла материальные вещи и потому окружали себя простыми, но некрасивыми вещами. Это был знак солидарности с властью и еë серыми пиджаками. Айдос VII правил долго и потому его веяния прочно вросли в сознания молодых юношек и девушек. Был ли кто-то серьëзно озабочен сложившимися традициями? Думаю нет, наше общество удачно преодолело предрассудки прошлого и стало, что называется, «единым». Индивидуальность или нечто, скрывающееся под похожими терминами, удачно выходила и выходит по сей день в игру «Гала».
Сейчас же, новый вождь провозгласил ежедневный праздник цвета. Яркие, неповторимые краски в одежде всякого человека. При больших скоплениях народа приходится одевать затеняющие очки, чтобы от ряби не болели глаза. Политически активные граждане в довесок к разноцветной одежде заштопывали всë не менее разнообразными нитками. Такое рукоделие высоко ценится начальством у подчинëнных. Мне было не просто принять новый курс и повезло с местом работы — метеорологи испокон веков использовали стандартные белые одеяния с маленьким чëрным значком зонта. Хотя я и пообвык через некоторое время к новому режиму.
Люди вокруг неспешно прогуливались, играли с детьми, выгуливали домашних животных. На краю уже родной площадки рядом с беседкой стояла пожилая дама и старательно выносила метлой листву на асфальт. В парках мы всегда старались придерживаться этого золотого правила — весь сор на двор, т.е. под ноги. И если слишком много листвы скапливалось под деревом, то уже можно было точно судить о приезжем дворнике, который не ведал традиций нашего города. Я помнил логическое обоснование этого ритуала, но сейчас уже позабыл. Память ускользает песком сквозь пальцы и то, что уже несколько недель подряд я не заглядывал в отведенную мне комнату библиотеки, давало о себе знать.
Крышу беседки увенчал громадный экран; на нëм попеременно вспыхивали то сводки новостей, то свежие и лëгкие танцевальные клипы. Недавним изобретением наших учëных, которым мог похвастаться этот экран — это 3D-проектор, который одновременно с изображением транслировал силуэты и образы на поверхности площадки (во время выпуска официальных сплетен, он автоматически приостанавливал свою работу). Они получались размытыми и подëргивались от помех, но всë равно получалось очень красиво. Ветер раскидывал сметëнную листву, кружил незамысловатые па вместе с героями и героинями клипов. Надо признаться, что наблюдать это волшебное действо удаëтся только по утрам будней, в остальное время магию вытаптывают пëстрые горожане в естественных,скованных движениях.
Предавшись приятному забвению, я досмотрел это шоу, внутренне поаплодировал и заставил себя более не отвлекаться. Денег сейчас у меня было в притык, после покупки 14-го дополнения к «Гале».
Сократив путь через прогалины между стволов деревьев, я вышел напрямик к улице, на которую весьма рассчитывал. Здесь было целое сосредоточие всякого рода заведений и филиалов организаций — в таких краях обязательно попадëтся что-нибудь подходящее. Между тем, дома были невысокие, максимум в четыре этажа. Такую особенность обеспечил главуправитель уже отошедшего от дел Айдоса. В его понимании, любой бизнес должен быть максимально горизонтально мобилен. По его признанию, эту мудрость он почерпнул в одной из книг нашей библиотеке ещë в отрочестве. Книга, как полагается, прошла стерилизацию от субъективности автора, потеряв его имя и само название. «Mobility Horisontality» была обеспечена максимально наглядно и просто — так в городе возник район под названием Мохо. Здесь пыталась гнездиться деловая жизнь, но не имея возможности расти вверх, распространяла паутину улиц во все края города. Я подходил со стороны где в большом кол-ве располагались всякого рода мелкие развлечения. После могументальной бессмысленности бывшей работы, мне хотелось найти для себя что-нибудь простое и приятное.
Как гида по подземным источникам меня отвергли сразу, девушка-кадровик мило оскалилась и скупо отметила, что «по внешним признакам я обладаю усиленным стремлением к заурядности». Задетый, я не смог не отметить, что зря они так далеко устроились от шатерного цирка. Следом меня ждал провал в качестве сомелье к почëтным гостям города. Тут я получил вывернутую наизнанку реплику предыдущего собеседника, меня пристыдили за зелëные пуговицы на бордовой рубашке. Я рассмеялся и сообщил о своей неудаче в предущем заведении. На что получил совет поискать нечто такое, где моя внешность не будет играть важной роли.
Бюро шифратов, куда мне похорошему следовало бы зайти, я решил проигнорировать. Только оказавшись рядом с местом, которое во многом напоминало о прежнем долге службы, осознал, как до чëртиков надоело имитировать результат. Большинство шифраторов занимаются массовыми переизданиями популярной литературы, а именно запутывают читателя, вводят искажения в сюжет, соединяют разные идеи под одной крышей. Естественно есть и отделы корректоров киносцен, новостей и даже прогнозов погоды (да-да, мою и без того побочную запутанную деятельность тасовали ещë гуще). Таков был завет уже нескольких вождей подряд и мне кажется, что они постепенно забывают чем могли бы ещë заниматься. Делалось это для того, чтобы враги народа не могли прознать о событиях города и не изучили культурную психологию. Мне было трудно понять, а как же тогда ориентироваться в общественной жизни самим горожанам, но по мнению властителей, главную роль должно было сыграть сарафанное радио. Вот только нет его уже давно и что происходит в городе понять практически невозможно. О каких сплетнях может идти речь, если современный человек цепко привязан к чарующей Гале и всеми путями ищет деньги для усовершенствования своей версии? А если и нет, то панически проводит целые дни в библиотеке, в страхе потерять самоидентификацию. Кстати, я знаю про пожар 367-го года в ней, но был ли он на самом деле? А может быть и вовсе в другом месте? Люди сейчас занятые и между тем беспечные в своих развлечениях.
Раззадорив самого себя, я быстро сквозил от одной улице к другой, поглядывая по сторонам. Энергия начала подходить к концу уже после 4го отказа. Моë резюме согласились принять только в Поливедах — учреждении по модернизации процессов. В задачи работников этого заведения входил подробный анализ любых взаимодействий с окружающим миром и тщательное расслаивание на мелкие детали. Надо сказать, местечко очень неплохое и работа считалась вполне достойной — как в моральном плане, так и денежном достатке. Последним афишированным и закреплëнным нововведением поливедов стало изучение методики передвижения сказочных существ, отрасли драконоведения — образчиков этой науки я встретил сегодня ранее. Впрочем, мне дали понять, что моя вакансия принята на общих основах и что таких же десятки обрабатываются изо дня в день (они почему-то никак не могли определится с требованиями к соискателям). Этим результатом можно было и удовлетвориться в сегодняшних похождениях, но путь домой радиальной чертил границы района Мохо и я решил этим воспользоваться. За время дневных изысканий я успел порядком проголодаться и замëрзнуть, поэтому заключительная часть носила фиктивный характер.
Улочки причудливо петляли, загибались вовнутрь, то вдруг выскакивали короткими прямыми отрезками. В нашем деловом центре покосившиеся фонарные столбы как нигде в других местах города, обретали изящную значимость. Под хлестом времëн года, краска истëрлась вплоть до основания и тëмные цвета сменились на многочисленные веснушки ржавчины. Столбы, которые завалились вовнутрь городских просек, отгинали от улиц так, что волнистые очертания вполной мере соответствовали прихотям владельцев и орендаторов домов. Я слышал, что в Мохо принцип достройки заключался в специальном этикете — считалось неприличным размещать свою постройку на той же линии взгляда, что и предыдущая. Такое правило помогало бороться с агрессивным маркетингом и создавало бесконечные завитушки улиц. Невысокие дома позволяли мне протянуть взгляд далеко вперëд и увидеть, как солнце устремляется к линии горизонта, а впереди него черными гигантами возвышаются три шпиля игрового центра «Галы» - наиболее высоких зданий Города.
Мысль о новом дополнении тут же заставила сжать в кармане карточку — она была практически пуста и длительное точение ляс становилось непозволительным. Чтобы избавиться от нарастающего чувства раскаяния за бесцельно прожитый день, я решил зайти в следующий же дом на моëм пути. Уже почти покинул бизнес-район и оставалось не так много шагов до дома. Как-то получилось, что на этой улице я практически никогда не бывал и помнил еë смутно.
Удачное решение! Неподалëку стоял амбар, по-другому и не назовëшь. Полукруглое здание, зашитое в корпус из металлических пластин. Они были разных размеров, но соблюдали форму прямоугольников. Местами их скопления переходили в рябь мелких заплаток, а рядом располагались длинные и широкие листы. Несмотря на всю неряшливость строения, оно могло быть названо новым. Корпус блестел под лучами тусклого осеннего солнца, рядом царил порядок, весь строительный мусор вывезли, оставив на земле тонкие симметричные линии.
Горестно вздохнув, я постучал в хлипкую металлическую дверь. На ней была приколочена табличка с витееватым текстом «Ансамбль последнего поиска». Я не успел крепко задуматься над его значением, как дверь податливо повернулась во внутрь дома на свежевымазанных маслом петлях. В глубине помещения тянулись какие-то деревянные леса и пристройки, но уже была налажена хорошая система освещения — очевидно для скорого завершения ремонта и круглосуточной работе. Меня поприветствовал немолодой человек лет сорока с мягким голосом и тяжелым взглядом. Они смешивались между собой как тягучий, сладкий и очень терпкий коктейль. Одет он был по-простому, непосредственно участвуя в процессе ремонта, но на правах деятельного руководителя. Внимательный взгляд сосредоточенный на мне вызвал комок волнения в горле и я выпалил:
- Доброго дня. Моя просьба может показаться странной, и всë-таки вполне подходящей к району Мохо. Я ищу работу, так как совсем недавно уволился из метеорологической коллегии города, - на упоминании еë собеседник поморщился и поэтому дрогнувший голос быстро добавил. — Готов рассмотреть любые имеющиеся варианты.
Поправив рубашку, человек развернулся спиной, лениво махнул рукой и ответил:
- Пройдем, устал как собака, хотя бы посижу, пока говорить буду. Кстати, называй меня Салаи.
- D№ 13V-7, - представился я, шагая внутри по пыльным доскам настила и осматриваясь по сторонам. Помещение планировалось сделать двухярусным и судя по всему, лестнице уготовили место в центре, закрутив спиралью к верхнему этажу. Внутри сарай переставал быть таковым и вызывал приятное удивление уже на стадии строительства.
- Диэн значит? Я человек без лишних предрассудков, но не обессудь, так и буду тебя называть. Уж больно полные имена у вас заковыристые, - Салаи от усталости говорил отрывисто и почти без эмоций. Рубашка на спине прилипла пятном пота и это напоминало усмешку над холодным воздухом снаружи.
- Нет проблем, это обращение куда лучше официальных политкорректных названий, которых нам дают, - поддерживая разговор, пожаловался я.
Но хозяин сарая никак не отреагировал, потому как ремонтный бот, занимающийся рядом шпаклëвкой стены тревожно запищал и механический голос оповестил — через час тридцать минут заряд батареи истощится до поддержания резервного уровня.
- Адель! - крикнул Салаи — заряди ботов сейчас, чтобы ночью нам не пришлось на это отвлекаться.
Из-за лесов в другой части сарая выглянула перепачканная строительной пылью девушка, которую я сразу и не приметил. У неë были маленькие прищуренные глаза, худое и изнеможëнное лицо. Тем не менее, действия еë были исполненны энтузиазма, который редко знаком наëмным рабочим. Одетый комбинезон был велик, однако учитывая миниатюрность девушки, в этом не было ничего странного. Она махнула рукой, в знак того, что поняла указание и начала оглядывать себя, отряхиваясь.
- Присаживайтесь, уважаемый, здесь пыль столбом стоит третий день, но этот уголок стараюсь поддерживать в некоторой чистоте для гостей и клиентов, - Салаи уселся на табуретку перед небольшим столиком, где были свалены какие-то бумаги и указал на стул напротив.
Я смахнул ладонью мелкий мусор, налетевший на его поверхность и сел. Уши, замëршие на улице, немного жгли.
- Не буду вдаваться в долгие хождения вокруг да около, благо и ты и я за день подустали. Рынок труда переполнен всевозможными предложениями и рук на них хватает. От тебя потребуется выдержка и терпение, ну и готовность целыми днями колесить по улицам города. Транспортом обеспечу. Нам нужен человек для приглашения стариков на работу. Знаешь, они как оголтелые, потеряв работу устремляются в одни и те же центры занятости. Но по секрету, есть информация, что из года в год ситуация ухудшается и организации не справляются, запутавшись в бюрократических дебрях.
А кого они берут на работу, Вы видели этих «птенцов»? Страшно смотреть, как они набирают текст анкет, будто бы и буквы в первый раз видят. Я слышал, что целевая программа обучения дала сбой два десятка лет назад и на выходе в ряде школ получились, между нами, откровенные кретины. И чтобы история не просочилась в масс-медиа, их отправили в эти самые центры занятости и ещë в ряд организаций, где требуется минимальные мозговые усилия. Конечно, это только слухи, но у меня есть все основания им верить. Я прежде работал репортером и как-то довелось снимать передачу, о том как здорово живëтся старикам. Тогда всë и увидел своими глазами.
- Подождите, мгновение, - прервал я вдохновленную речь Салаи, давая ему отдышаться — а какие у вас есть причины полагать, что у меня была другая школа?
Он криво улыбнулся, налил себе в чашку воды из бутылки на столе, осушил еë до дна и причмокнув ответил:
- Ты же сам назвал свое имя, Диэн. Ваших детей пускают в ограниченный контингент школ и этим можно даже наверное гордится. Рядовые образовательные учреждения опасаются, чтобы детишки ничего не учудили и им бы не впаяли красный штраф. Поэтому исключено, чтобы ты могли оказаться под влиянием этой гадкой программы. Да и потом, тебе ещë не приходилось видеть эти пустые глаза. Они не то чтобы на смотрят как будто мимо, кажется вообще ничего вокруг не видят. Движения скованные и дерганные, любая нестандартная фраза ставит в тупик. Уж поверь, такому юноше или девушке и не пришло бы в голову ходить по домам и искать работу, а ты именно этим и занимались, ведь так?
Я поморщился от его потока речи. Дикция, которая справлялась с короткими фразами, не успевала за быстро мелькающими мыслями. В итоге тягучий сумбур превращался в одно длинное слово. Хотя возможно это было следствием усталости от напряженного труда. Вздохнув, я произнес:
- Да, всë так. Мне не по душе эти зеркала, тебя там и устроить на работу и заочно женить могут. Вот только, когда ты приходишь на место и знакомишься с людьми, пути назад нет — контракт подписан, а неустойку будут только рады списать со счета, - я щегольнул жалобой, которую услышал от одного из своих прежних коллег. Хотя в ней и был отзвук моих размышлений на эту тему.
- В точку! Это ты правильно подметил. Я только так себе людей и набираю — по общим знакомым, родственникам. Ты, вот, из под земли вдруг вылез. А я думаю, что бы и не попробовать с тобой поговорить, на вид нормальный, только эти дурацкие пуговицы на рубашке ни к чему. Да.., - Салаи задумался и его взгляд скользил поверх меня. Он сбросил с себя оцепенение и продолжил.
- Работа у меня всегда найдется для толкового человека. Только мы уже почти окончили организацию нашего славного ансамбля и вакансий не так много. Ну, о фирме я тебе позже расскажу, если у нас с тобой дело склеится. Теперь подробнее. По утрам Адель, ты еë уже мельком заметил, будет выдавать список недавно уволенных стариков. В твои задачи будет входить: приезд к ним на дом и приглашение к работе. Я не требую, чтобы они все соглашались, но красноречия тебе не помешает. Выслушать их, войти в положение и предложить наши услуги. Мы в короткое время обеспечим их занятостью, взамен возьмем процент от зарплаты по сроку действия стартового контракта с работодателем. Хитрость в чëм — нам абсолютно не важно, доработают ли они до конца этого срока, в случае неустойки банк всë равно отчислит нам процент и причëм весь сразу.
Ухмыльнуышись, Салаи налил себе еще воды. Я не стал комментировать его слова и терпеливо ждал продолжения.
- Ты можешь подумать, что так нам выгодно предлагать работу, с которой их побыстрее вышвырнут, но это не так. По сути, я тебе сейчас только описал первую твою задачу. Как думаешь, справишься?
- Вот уж что, а кататься по городу мне нравится, - я решился пошутить и Салаи отреагировал спокойно — и если мне не понадобится их дурить, готов взяться за эту работу. А что второе?
- Второе потребует от тебя внимательности, не более того. Собственно, это и является основной целью твоих путешествий. Мне надо, чтобы ты примечал активных, умных и опытных стариков. Не тех, что всю свою жизнь дальше носа не видели, а тех, что вышвырнули по истечению «срока годности», не обращая внимания на их способности. Ты так же должен будешь получить их согласие на работу, только анкета пойдëт прямо ко мне. Не думаю, что это сложная задача, но абы кого брать не хотелось, а ты вроде бы способный.
- Этот вывод сделан так же из моего имени и неуемной активности?
- Пожалуй, что да. Я привык полагаться на интуицию, а если что — ничего не помешает нам расторгнуть договор. Кстати, забыл сказать об оплате. Ты обмолвился, что работал метеорологом-шарлатаном, это в плюс тебе не идëт. Но то, что тебя оттуда турнули — немного оправдывает.
Я снова подивился витиеватому ходу мысли Салаи. Передо мной сидел типичный делец, хитрый и многословный, вымирающий вид. Я понимал, что где-то в его словах затаился обман и то, что он так легко берëт на работу человека с улицы, было лишним подтверждением. Мне оставалось быстро проматывать его реплики в голове и искать зацепку.
- Диэн, фью-фю, - остерегательно присвистнул Салаи — не отвлекайся на разбор полëтов, я ещë не закончил. Так вот зарплата у тебя будет не меньше, чем в коллегии, а хорошо постараешься — буду премировать. Но один нюанс — договор мы с тобой заключим, а вот контракт не будем. Хотя думаю, что тебе это только на руку.
Вот оно! Не знаю почему мой работадатель решил поступить так чудно, но именно здесь и крылся подвох. Обычно компании стараются заключить как можно более длительный контракт, чтобы удержать человека на месте и/или выпить все соки неустойкой. Однако Салаи задумал нечто иное и ясно было как минимум одно — он не планирует долгого общения со мной по долгу службы.
- Зачем Вам это нужно? - я нахмурился, неспособный до конца разгадать его замысел.
Салаи засмеялся и распростер руки:
- А вот это, друг мой, останется моей тайной. Не думай, что у тебя могут возникнуть какие-то проблемы с законом. И всë-таки, контракта между нами не будет. Да, это моë условие. А что ты? Ты готов к этому?
Я задумался, но понял что у меня нет никаких оснований ответить «нет'. Обыденность, в которой я погряз, грозила не менее глубоким погружением в эмуляторы «Галы». Разрядка и радикальная смена деятельности могла помочь. У меня так же были весомые причины не доверять Салаи, но заинтригованность взяла верх.
- Разве я могу отказаться от такого интересного предложения? Верю Вам на слово, что это не обернëтся для меня неприятностями. Со своей стороны гарантирую обязательность и исполнительность.
Салаи взял какой-то исписанный лист со стола и начал его изучать. Помедлил и ответил —
- Ну что же, решено. Теперь надо отыскать танцора для ритуалов и кого-нибудь на должность иждивенца. Нет никого на примете?
- Какого рода ритуалы собираетесь проводить? - деловито осведомился я.
- Да как обычно, инициацию. Забыл уже вывеску, которая висела на двери? «Ансамбль последнего пути». Мне бы толкового, с опытом, но где сейчас таких сыщешь…
- И то правда, у меня есть пара знакомых, только кроме «Клича Солнца» и «Верность судьбе» ничего и не станцуют. А музыкантов Вы небось не абы каких себе взяли.
- В корень смотришь, приятно поговорить с толковым человеком, - Салаи зарделся.
- Буду думать и в деле такой. Ты не смотри как у меня тут все небрежно выглядит. Через неделю и не узнаешь этот сарай.
- Я и не собирался.., - начал было говорить, но мой новый шеф только замахал руками и кряхтя поднялся.
- Не объясняйся, и так всë понимаю. Ничего, скоро сам убедишься. А теперь, извини, закончим на этом нашу беседу, дел на ночь невпроворот. Оставь свои контакты я по зеркалу свяжусь с тобой на днях и сообщу, когда выходить на работу.
Решив технические вопросы, я попрощался с Салаи. Он, не успев выпроводить меня на улицу, что-то бурно начал обсуждать с Адель. Тот ещë длинный язык.
Нежданная удача там, где и представить еë было трудно! Заключение контракта с обычной фирмой, бумажные проволочки могли остановить мой доход еще как минимум на месяц. А здесь сомнительная, но тем и притягательная должность. По пути домой в голове крутился клич солнца, выученный наизусть ещë со школьной программы:
Закончим сегодня, а завтра начнем,
Мы душу вдыхаем без устали в сон.
А на рассвете лучи разобьем,
Изучим до дыр каждый фотон.
Взываю я к небу, даруй благодать,
Ведь как же иначе все разобрать?
И предков заветы как камень внутри —
Его ты не трошь, остальное сотри.
В пыль мелких деталей и целей скупых,
Быть щедрым опасно среди живых.
Лишь солнце без устали дарит нам свет,
И так уже тысячи-тысячи лет.
До того как совершить ритуальное сожжение, мне удалось мельком изучить правила, которые компактно поместили на этот лист. Официальный стиль сообщения должен был показать, что его автор не настроен шутить и строго обозначил сферу моей деятельности и в размытых словах свои собственные обязанности. Думаю, что если бы автор когда-нибудь решился организовать секту и собирать взносы с паствы, то ему не составило бы труда рассказать, что он — агнец божий, а я — кающийся грешник.
Впрочем, его шанс был потерян, а я смотрел на черное и ломкое тельце, которое уже не могло предъявить мне хотя бы какие-то условия, способные заинтересовать. Вытряхнув пепел договора в мусорное ведро, я вышел на улицу, где холодный ноябрьский воздух старался сковать каждое движение. «Карта сокровищ» была сожжена, но мне предстояло отыскать новую.
Я знал об архаичности моих способов поиска. Это сейчас принято делать касаясь пальцами небольших нажимных плит и наблюдать за кругами битов в озере информации. В народе устройство называют просто зеркалом и функции простирается намного дальше. Отдавая дань уважения современным методикам, я решил поискать себе новое место так. Голова гудела после вчерашнего сеанса «Галы» и проводит время ещë и за зеркалом не хотелось.
Мне нравилась моя прежняя занятость в климатических лабораториях. Каждое утро я одевал тесную белую робу и со своими коллегами отправлялся на крышу здания, которую скрывал полупрозрачный купол из старого матового стекла. Предиктор начинал ритуал инициации в центре площадки и чертил мелом на камне математические формулы. Взывая к силе предков, он изменял погоду согласно запланированному советом плану, а мы отслеживали изменения, которые происходили с окружающим миром в специальные тетради. После полудня, направившись во внутренние помещения, мы проводили анализ за сегодняшний день, неделю и месяц, а каждые полгода руководитель отдела представлял отчëт совету.
Несмотря на мою текущую обиду, то была славная работа. Но мой неосторожный язык привел к неприятному инциденту. Угощаясь за праздничным столом по случаю дня рождения одного сотрудника, я ляпнул о незаметности изменения погоды после большинства действий предиктора. К несчастью, это было услышано тем, кому такие размышления не доверяют. И уже через семь вращений солнца заявление на бессрочный отпуск лежало на столе руководителя. Это был последний жест доброй воли в климатических лабораториях.
Сказать, что идеи об этом не витали в воздухе — наивно. Я излагал не бог весть какое откровение, а уши собеседника не передали в его мозг ничего нового. Но уклад нашего общества подразумевает однозначную трактовку результата, а вопросы можно задавать только на утилитарные темы. Это отточенная в годах форма общественного самоуправления. И я не могу сказать, что меня это серьëзно беспокоит, но от чего-то язык возомнил себя паяцем.
Я шел в бизнес-район Мохо и думал о навыках, которые можно удачно презентовать в своих поисках. В метеорологические коллегии города дорога теперь заказана, а прошлой работе были посвящены все годы после инициации высшего образования. Пожалуй, я мог бы собирать информацию и обрабатывать еë, ведь в лаборатории ничем другим и не занимался. Я научился виртуозно подводить данные к результату, который хотели увидеть, так что и иллюзионистом в цирк можно пытаться. Но бубенцы клоунов как-то не вдохновляют.
Мимо меня аритмично проплывает китайский дракон и под его бумажными складками быстро семенят пары разных ботинок. Я глубоко задумался и оглянулся на разноцветную морду лишь в нескольких метрах. Импровизированные «ноги» чудища пытались держать общую траекторию движения и двигаться в такт своим товарищам по несчастью, но вместо этого получалась какая-то нетрезвая сороконожка. Что ни говори, а методология движения сказочных существ только недавно открыла для себя раздел восточных драконов и специалисты ещë бились над созданием приемлемых вариантов хода работников. К чести этой бригады, монстр не заваливался на бок и рывками продвигался вперëд.
Я уступил дорогу и на всякий случай сделал несколько шагов в сторону. Проходя под опасно покосившимся фонарным столбом, ведущий предусмотрительно двинулся почти ползком. Но так как другие участники движения не могли увидеть угрозу сверху, то по шкуре дракона прошла рябь, которая усиливалась от человека к человеку. Достигнув девятого по моим подсчëтам и последнего в бригаде, хвост монстра подëрнулся и из под него кубарем вывалился старик в грязной рубашке и длинными седыми локонами. Они так же были предельно далеки от чистоты.
- Галов придаток! Подругу тебе с таким же личиком, как у этого страшилища! - выругался дед рассевшись на асфальте. Будь я на его месте, то непременно извлëк бы на свет что-нибудь проще и более гнусное, уж очень неудачно упал старик.
- Давай быстрее обратно. — прохрипело брюхо дракона. Но дед только угрюмо прокряхтел, медленно поднимаясь с земли. За этим следили я и любопытный парень, который поддерживал хвост изнутри. Придти на помощь никто из нас не решился.
Дед всë-таки подал голос, когда поднялся на две ноги:
- Я, вас, сопляков, 42 года растил в детском саду, а теперь бумажное пузо мною командует. И слова благодарности не дождëшься! - Он глубоко вздохнул. — К псу под хвост вас и вашего дракона, я ухожу.
- Ты подписал контракт! - взревело пузо, но носитель голоса не стал вылазить, вероятно, чтобы не нарушать конструкцию.
- Спишете неустойку с моей нулевой пенсии — огрызнулся старик и неторопливо отправился в противоположную сторону.
Дракон размышлял несколько мгновений и голова спокойно отсалютовала деду в спину:
- Олдос, если завтра тебя не будет на месте, ты будешь уволен, неустойка составит пятимесячный оклад. Всем рассредоточиться, чтобы хвост принял нужную форму. Пошевеливайтесь!
Старик никак не ответил, угрюмо шаркая по асфальту стëртыми туфлями, которым никак лет 20 стукнуло. Я некоторое время смотрел вслед, размышляя стоит ли к нему подойти. Но малодушие и сознание, что моë положение не лучше этого бедолаги, заставило пойти дальше. В конце концов никто не заставлял его лезть под брюхо картонного существа.
Я хорошо знаю все эти печальные и гордые истории про людей, которые годами работают в одном и том же месте. Потом шестерëнка даëт сбой, но не замечает это и продолжает скрипя поддерживать механизмы. Юные и хищные умы подобно падальщикам начинают кружить над ещë активным работником. И вот его силы подходят к концу, он принимает решение уйти, только не для кого уже это не новость. Его обязанности быстро разгрызают за лишний кусок хлеб, а самого вышвыривают без прелюдий. Эта система негласно сквозит в школьных учебниках, бестселлерах на киносценах и только старые люди теряют осторожность в беспечной уверенности незаменимости. Проще говоря — старикам здесь не место. Это утверждение поддерживается на уровне случайно промелькнувшей мысли в голове человека. Надо отдать должное нашим общественным деятелям, они хорошо научили публику читать между строк. Особенно в этом плане мне понравилась речь преподобного Фореста, проповедника в семнадцатом колене: «На нас, пожилых людях держится воспитание новых поколений и передачи им жизненной мудрости. Но помните — жизнь, это полëт стрелы, пущенной во славу Господа нашего. И тем стрелам, которые уже близки к Нему должно обеспечить ровную дорогу только-только пущенным». Так старики работают уборщиками, сторожами, няньками, официантами и прочей прислугой. Не исключаю, что мои мысли ошибочно злые и предпочитаю умалчивать их в повседневных беседах. Конспирологию трудно назвать хорошим учителем.
Снова, поглощëнный своими мыслями, я не обратил внимания, как свернул не на ту улицу и теперь подходил к бывшему парку — монументу дикой и увядающей жизни. Между дряхлыми деревьями сквозили поросли такого же сухого бурьяна. Земля рядом была усыпана редкой поздней листвой и отломавшимися ветками. Здесь ещë сильнее, чем на алее позади, дробился асфальт от маленьких кустиков травы и увядание природы было похоже на летаргический сон. В этом месте времена года остановили свой ход и ландшафт корретировался только по трëм показателям — снег, вода, пыль. Мне был хорошо известен парк по долгу службы, так как наша коллегия пыталась вдохнуть жизнь в усопшие тела природы посредством активных дождей. Каждое второе воскресение сюда приходил весь активный состав и на маленькой площадке около разваливающейся беседки чертили формулы призыва дождя. Как уже было сказано ранее, результаты были, но увидеть их можно только на бумагах к высшему руководству.
А занимались мы этим потому что последний садовник в городе умер лет двенадцать назад. Новую кровь в дело пустить не получилось, из-за пожара в городской библиотеке в 368-ом году. Тогда сгорели многие книги и потом по оставшимся экземплярам писари восстановили практически все, но по иронии судьбы не уцелел ни один экземпляр по садоводству. Обучение по профессии было остановлено и теперь городская природа медленно приходит в упадок. Не только моя, но и практически все коллегии города были заняты в повышении дождевой активности. Климат у нас сухой и холодный и без садовников приходится туго. Иногда я размышляю, почему бы не сделать электронный отпечаток книг, как мы создаем кино — заснять на пленку страницу за страницей. Или восстановить трудовой процесс посредством имитации. Но здравомыслящая часть меня отвергает эти безумные идеи. Если даже моя память не способна хранить информацию больше трех суток, то чтобы воссоздать такое сложное ремесло потребуется титанический труд многих людей. Жаль, но реальность отвергает фантомы ума.
Парк встретил меня приветливой палочкой, отломавшейся из-за ветра от ветки ближайшего дерева и небольно приземлившейся мне на волосы. Смахнув непрошенного
гостя, я впервые за день улыбнулся. Это место при всей своей затхлости, обладало чарующим эффектом спокойствия. Я помню как в детстве здесь иногда можно было увидеть настоящих птиц. Они нечасто прилетали в наши края и детвора окружала дерево, куда летающий турист решил примоститься. Шушукались между собой и радостно выкривая строчки из стихотворений. Взрослые рассказывали, что если одеться во все синее и по утру прийти в парк, то хорошо поискав можно отыскать монету в траве. Вот только синей одежды ни у кого не было, а из дома детям ранее часу дня нельзя выходить по закону. Так и мечтали.
Но люди настойчивее птиц и продолжали посещать этот тихий уголок. Привычные к суете они воссоздавали шум, там где природа отыграла свою роль. Серое небо ноября, холодный воздух и белесые стволы деревьев были не в силах захватить в свой плен яркие наряды людей. В моëм детстве, да что там — юности, об этом даже не задумывались. Национальный лидер тех времëн Айдос VII провозгласил курс на одухотворëнность. Мало кто понимал суть этой концепции, но всюду были одухотворëнные люди, которые завтракали одухотворëнностью и по вечерам дома одухотворялись как только могли. В те дни продавали даже молоко с искомым названием. Было не модно ставить во главу угла материальные вещи и потому окружали себя простыми, но некрасивыми вещами. Это был знак солидарности с властью и еë серыми пиджаками. Айдос VII правил долго и потому его веяния прочно вросли в сознания молодых юношек и девушек. Был ли кто-то серьëзно озабочен сложившимися традициями? Думаю нет, наше общество удачно преодолело предрассудки прошлого и стало, что называется, «единым». Индивидуальность или нечто, скрывающееся под похожими терминами, удачно выходила и выходит по сей день в игру «Гала».
Сейчас же, новый вождь провозгласил ежедневный праздник цвета. Яркие, неповторимые краски в одежде всякого человека. При больших скоплениях народа приходится одевать затеняющие очки, чтобы от ряби не болели глаза. Политически активные граждане в довесок к разноцветной одежде заштопывали всë не менее разнообразными нитками. Такое рукоделие высоко ценится начальством у подчинëнных. Мне было не просто принять новый курс и повезло с местом работы — метеорологи испокон веков использовали стандартные белые одеяния с маленьким чëрным значком зонта. Хотя я и пообвык через некоторое время к новому режиму.
Люди вокруг неспешно прогуливались, играли с детьми, выгуливали домашних животных. На краю уже родной площадки рядом с беседкой стояла пожилая дама и старательно выносила метлой листву на асфальт. В парках мы всегда старались придерживаться этого золотого правила — весь сор на двор, т.е. под ноги. И если слишком много листвы скапливалось под деревом, то уже можно было точно судить о приезжем дворнике, который не ведал традиций нашего города. Я помнил логическое обоснование этого ритуала, но сейчас уже позабыл. Память ускользает песком сквозь пальцы и то, что уже несколько недель подряд я не заглядывал в отведенную мне комнату библиотеки, давало о себе знать.
Крышу беседки увенчал громадный экран; на нëм попеременно вспыхивали то сводки новостей, то свежие и лëгкие танцевальные клипы. Недавним изобретением наших учëных, которым мог похвастаться этот экран — это 3D-проектор, который одновременно с изображением транслировал силуэты и образы на поверхности площадки (во время выпуска официальных сплетен, он автоматически приостанавливал свою работу). Они получались размытыми и подëргивались от помех, но всë равно получалось очень красиво. Ветер раскидывал сметëнную листву, кружил незамысловатые па вместе с героями и героинями клипов. Надо признаться, что наблюдать это волшебное действо удаëтся только по утрам будней, в остальное время магию вытаптывают пëстрые горожане в естественных,скованных движениях.
Предавшись приятному забвению, я досмотрел это шоу, внутренне поаплодировал и заставил себя более не отвлекаться. Денег сейчас у меня было в притык, после покупки 14-го дополнения к «Гале».
Сократив путь через прогалины между стволов деревьев, я вышел напрямик к улице, на которую весьма рассчитывал. Здесь было целое сосредоточие всякого рода заведений и филиалов организаций — в таких краях обязательно попадëтся что-нибудь подходящее. Между тем, дома были невысокие, максимум в четыре этажа. Такую особенность обеспечил главуправитель уже отошедшего от дел Айдоса. В его понимании, любой бизнес должен быть максимально горизонтально мобилен. По его признанию, эту мудрость он почерпнул в одной из книг нашей библиотеке ещë в отрочестве. Книга, как полагается, прошла стерилизацию от субъективности автора, потеряв его имя и само название. «Mobility Horisontality» была обеспечена максимально наглядно и просто — так в городе возник район под названием Мохо. Здесь пыталась гнездиться деловая жизнь, но не имея возможности расти вверх, распространяла паутину улиц во все края города. Я подходил со стороны где в большом кол-ве располагались всякого рода мелкие развлечения. После могументальной бессмысленности бывшей работы, мне хотелось найти для себя что-нибудь простое и приятное.
Как гида по подземным источникам меня отвергли сразу, девушка-кадровик мило оскалилась и скупо отметила, что «по внешним признакам я обладаю усиленным стремлением к заурядности». Задетый, я не смог не отметить, что зря они так далеко устроились от шатерного цирка. Следом меня ждал провал в качестве сомелье к почëтным гостям города. Тут я получил вывернутую наизнанку реплику предыдущего собеседника, меня пристыдили за зелëные пуговицы на бордовой рубашке. Я рассмеялся и сообщил о своей неудаче в предущем заведении. На что получил совет поискать нечто такое, где моя внешность не будет играть важной роли.
Бюро шифратов, куда мне похорошему следовало бы зайти, я решил проигнорировать. Только оказавшись рядом с местом, которое во многом напоминало о прежнем долге службы, осознал, как до чëртиков надоело имитировать результат. Большинство шифраторов занимаются массовыми переизданиями популярной литературы, а именно запутывают читателя, вводят искажения в сюжет, соединяют разные идеи под одной крышей. Естественно есть и отделы корректоров киносцен, новостей и даже прогнозов погоды (да-да, мою и без того побочную запутанную деятельность тасовали ещë гуще). Таков был завет уже нескольких вождей подряд и мне кажется, что они постепенно забывают чем могли бы ещë заниматься. Делалось это для того, чтобы враги народа не могли прознать о событиях города и не изучили культурную психологию. Мне было трудно понять, а как же тогда ориентироваться в общественной жизни самим горожанам, но по мнению властителей, главную роль должно было сыграть сарафанное радио. Вот только нет его уже давно и что происходит в городе понять практически невозможно. О каких сплетнях может идти речь, если современный человек цепко привязан к чарующей Гале и всеми путями ищет деньги для усовершенствования своей версии? А если и нет, то панически проводит целые дни в библиотеке, в страхе потерять самоидентификацию. Кстати, я знаю про пожар 367-го года в ней, но был ли он на самом деле? А может быть и вовсе в другом месте? Люди сейчас занятые и между тем беспечные в своих развлечениях.
Раззадорив самого себя, я быстро сквозил от одной улице к другой, поглядывая по сторонам. Энергия начала подходить к концу уже после 4го отказа. Моë резюме согласились принять только в Поливедах — учреждении по модернизации процессов. В задачи работников этого заведения входил подробный анализ любых взаимодействий с окружающим миром и тщательное расслаивание на мелкие детали. Надо сказать, местечко очень неплохое и работа считалась вполне достойной — как в моральном плане, так и денежном достатке. Последним афишированным и закреплëнным нововведением поливедов стало изучение методики передвижения сказочных существ, отрасли драконоведения — образчиков этой науки я встретил сегодня ранее. Впрочем, мне дали понять, что моя вакансия принята на общих основах и что таких же десятки обрабатываются изо дня в день (они почему-то никак не могли определится с требованиями к соискателям). Этим результатом можно было и удовлетвориться в сегодняшних похождениях, но путь домой радиальной чертил границы района Мохо и я решил этим воспользоваться. За время дневных изысканий я успел порядком проголодаться и замëрзнуть, поэтому заключительная часть носила фиктивный характер.
Улочки причудливо петляли, загибались вовнутрь, то вдруг выскакивали короткими прямыми отрезками. В нашем деловом центре покосившиеся фонарные столбы как нигде в других местах города, обретали изящную значимость. Под хлестом времëн года, краска истëрлась вплоть до основания и тëмные цвета сменились на многочисленные веснушки ржавчины. Столбы, которые завалились вовнутрь городских просек, отгинали от улиц так, что волнистые очертания вполной мере соответствовали прихотям владельцев и орендаторов домов. Я слышал, что в Мохо принцип достройки заключался в специальном этикете — считалось неприличным размещать свою постройку на той же линии взгляда, что и предыдущая. Такое правило помогало бороться с агрессивным маркетингом и создавало бесконечные завитушки улиц. Невысокие дома позволяли мне протянуть взгляд далеко вперëд и увидеть, как солнце устремляется к линии горизонта, а впереди него черными гигантами возвышаются три шпиля игрового центра «Галы» - наиболее высоких зданий Города.
Мысль о новом дополнении тут же заставила сжать в кармане карточку — она была практически пуста и длительное точение ляс становилось непозволительным. Чтобы избавиться от нарастающего чувства раскаяния за бесцельно прожитый день, я решил зайти в следующий же дом на моëм пути. Уже почти покинул бизнес-район и оставалось не так много шагов до дома. Как-то получилось, что на этой улице я практически никогда не бывал и помнил еë смутно.
Удачное решение! Неподалëку стоял амбар, по-другому и не назовëшь. Полукруглое здание, зашитое в корпус из металлических пластин. Они были разных размеров, но соблюдали форму прямоугольников. Местами их скопления переходили в рябь мелких заплаток, а рядом располагались длинные и широкие листы. Несмотря на всю неряшливость строения, оно могло быть названо новым. Корпус блестел под лучами тусклого осеннего солнца, рядом царил порядок, весь строительный мусор вывезли, оставив на земле тонкие симметричные линии.
Горестно вздохнув, я постучал в хлипкую металлическую дверь. На ней была приколочена табличка с витееватым текстом «Ансамбль последнего поиска». Я не успел крепко задуматься над его значением, как дверь податливо повернулась во внутрь дома на свежевымазанных маслом петлях. В глубине помещения тянулись какие-то деревянные леса и пристройки, но уже была налажена хорошая система освещения — очевидно для скорого завершения ремонта и круглосуточной работе. Меня поприветствовал немолодой человек лет сорока с мягким голосом и тяжелым взглядом. Они смешивались между собой как тягучий, сладкий и очень терпкий коктейль. Одет он был по-простому, непосредственно участвуя в процессе ремонта, но на правах деятельного руководителя. Внимательный взгляд сосредоточенный на мне вызвал комок волнения в горле и я выпалил:
- Доброго дня. Моя просьба может показаться странной, и всë-таки вполне подходящей к району Мохо. Я ищу работу, так как совсем недавно уволился из метеорологической коллегии города, - на упоминании еë собеседник поморщился и поэтому дрогнувший голос быстро добавил. — Готов рассмотреть любые имеющиеся варианты.
Поправив рубашку, человек развернулся спиной, лениво махнул рукой и ответил:
- Пройдем, устал как собака, хотя бы посижу, пока говорить буду. Кстати, называй меня Салаи.
- D№ 13V-7, - представился я, шагая внутри по пыльным доскам настила и осматриваясь по сторонам. Помещение планировалось сделать двухярусным и судя по всему, лестнице уготовили место в центре, закрутив спиралью к верхнему этажу. Внутри сарай переставал быть таковым и вызывал приятное удивление уже на стадии строительства.
- Диэн значит? Я человек без лишних предрассудков, но не обессудь, так и буду тебя называть. Уж больно полные имена у вас заковыристые, - Салаи от усталости говорил отрывисто и почти без эмоций. Рубашка на спине прилипла пятном пота и это напоминало усмешку над холодным воздухом снаружи.
- Нет проблем, это обращение куда лучше официальных политкорректных названий, которых нам дают, - поддерживая разговор, пожаловался я.
Но хозяин сарая никак не отреагировал, потому как ремонтный бот, занимающийся рядом шпаклëвкой стены тревожно запищал и механический голос оповестил — через час тридцать минут заряд батареи истощится до поддержания резервного уровня.
- Адель! - крикнул Салаи — заряди ботов сейчас, чтобы ночью нам не пришлось на это отвлекаться.
Из-за лесов в другой части сарая выглянула перепачканная строительной пылью девушка, которую я сразу и не приметил. У неë были маленькие прищуренные глаза, худое и изнеможëнное лицо. Тем не менее, действия еë были исполненны энтузиазма, который редко знаком наëмным рабочим. Одетый комбинезон был велик, однако учитывая миниатюрность девушки, в этом не было ничего странного. Она махнула рукой, в знак того, что поняла указание и начала оглядывать себя, отряхиваясь.
- Присаживайтесь, уважаемый, здесь пыль столбом стоит третий день, но этот уголок стараюсь поддерживать в некоторой чистоте для гостей и клиентов, - Салаи уселся на табуретку перед небольшим столиком, где были свалены какие-то бумаги и указал на стул напротив.
Я смахнул ладонью мелкий мусор, налетевший на его поверхность и сел. Уши, замëршие на улице, немного жгли.
- Не буду вдаваться в долгие хождения вокруг да около, благо и ты и я за день подустали. Рынок труда переполнен всевозможными предложениями и рук на них хватает. От тебя потребуется выдержка и терпение, ну и готовность целыми днями колесить по улицам города. Транспортом обеспечу. Нам нужен человек для приглашения стариков на работу. Знаешь, они как оголтелые, потеряв работу устремляются в одни и те же центры занятости. Но по секрету, есть информация, что из года в год ситуация ухудшается и организации не справляются, запутавшись в бюрократических дебрях.
А кого они берут на работу, Вы видели этих «птенцов»? Страшно смотреть, как они набирают текст анкет, будто бы и буквы в первый раз видят. Я слышал, что целевая программа обучения дала сбой два десятка лет назад и на выходе в ряде школ получились, между нами, откровенные кретины. И чтобы история не просочилась в масс-медиа, их отправили в эти самые центры занятости и ещë в ряд организаций, где требуется минимальные мозговые усилия. Конечно, это только слухи, но у меня есть все основания им верить. Я прежде работал репортером и как-то довелось снимать передачу, о том как здорово живëтся старикам. Тогда всë и увидел своими глазами.
- Подождите, мгновение, - прервал я вдохновленную речь Салаи, давая ему отдышаться — а какие у вас есть причины полагать, что у меня была другая школа?
Он криво улыбнулся, налил себе в чашку воды из бутылки на столе, осушил еë до дна и причмокнув ответил:
- Ты же сам назвал свое имя, Диэн. Ваших детей пускают в ограниченный контингент школ и этим можно даже наверное гордится. Рядовые образовательные учреждения опасаются, чтобы детишки ничего не учудили и им бы не впаяли красный штраф. Поэтому исключено, чтобы ты могли оказаться под влиянием этой гадкой программы. Да и потом, тебе ещë не приходилось видеть эти пустые глаза. Они не то чтобы на смотрят как будто мимо, кажется вообще ничего вокруг не видят. Движения скованные и дерганные, любая нестандартная фраза ставит в тупик. Уж поверь, такому юноше или девушке и не пришло бы в голову ходить по домам и искать работу, а ты именно этим и занимались, ведь так?
Я поморщился от его потока речи. Дикция, которая справлялась с короткими фразами, не успевала за быстро мелькающими мыслями. В итоге тягучий сумбур превращался в одно длинное слово. Хотя возможно это было следствием усталости от напряженного труда. Вздохнув, я произнес:
- Да, всë так. Мне не по душе эти зеркала, тебя там и устроить на работу и заочно женить могут. Вот только, когда ты приходишь на место и знакомишься с людьми, пути назад нет — контракт подписан, а неустойку будут только рады списать со счета, - я щегольнул жалобой, которую услышал от одного из своих прежних коллег. Хотя в ней и был отзвук моих размышлений на эту тему.
- В точку! Это ты правильно подметил. Я только так себе людей и набираю — по общим знакомым, родственникам. Ты, вот, из под земли вдруг вылез. А я думаю, что бы и не попробовать с тобой поговорить, на вид нормальный, только эти дурацкие пуговицы на рубашке ни к чему. Да.., - Салаи задумался и его взгляд скользил поверх меня. Он сбросил с себя оцепенение и продолжил.
- Работа у меня всегда найдется для толкового человека. Только мы уже почти окончили организацию нашего славного ансамбля и вакансий не так много. Ну, о фирме я тебе позже расскажу, если у нас с тобой дело склеится. Теперь подробнее. По утрам Адель, ты еë уже мельком заметил, будет выдавать список недавно уволенных стариков. В твои задачи будет входить: приезд к ним на дом и приглашение к работе. Я не требую, чтобы они все соглашались, но красноречия тебе не помешает. Выслушать их, войти в положение и предложить наши услуги. Мы в короткое время обеспечим их занятостью, взамен возьмем процент от зарплаты по сроку действия стартового контракта с работодателем. Хитрость в чëм — нам абсолютно не важно, доработают ли они до конца этого срока, в случае неустойки банк всë равно отчислит нам процент и причëм весь сразу.
Ухмыльнуышись, Салаи налил себе еще воды. Я не стал комментировать его слова и терпеливо ждал продолжения.
- Ты можешь подумать, что так нам выгодно предлагать работу, с которой их побыстрее вышвырнут, но это не так. По сути, я тебе сейчас только описал первую твою задачу. Как думаешь, справишься?
- Вот уж что, а кататься по городу мне нравится, - я решился пошутить и Салаи отреагировал спокойно — и если мне не понадобится их дурить, готов взяться за эту работу. А что второе?
- Второе потребует от тебя внимательности, не более того. Собственно, это и является основной целью твоих путешествий. Мне надо, чтобы ты примечал активных, умных и опытных стариков. Не тех, что всю свою жизнь дальше носа не видели, а тех, что вышвырнули по истечению «срока годности», не обращая внимания на их способности. Ты так же должен будешь получить их согласие на работу, только анкета пойдëт прямо ко мне. Не думаю, что это сложная задача, но абы кого брать не хотелось, а ты вроде бы способный.
- Этот вывод сделан так же из моего имени и неуемной активности?
- Пожалуй, что да. Я привык полагаться на интуицию, а если что — ничего не помешает нам расторгнуть договор. Кстати, забыл сказать об оплате. Ты обмолвился, что работал метеорологом-шарлатаном, это в плюс тебе не идëт. Но то, что тебя оттуда турнули — немного оправдывает.
Я снова подивился витиеватому ходу мысли Салаи. Передо мной сидел типичный делец, хитрый и многословный, вымирающий вид. Я понимал, что где-то в его словах затаился обман и то, что он так легко берëт на работу человека с улицы, было лишним подтверждением. Мне оставалось быстро проматывать его реплики в голове и искать зацепку.
- Диэн, фью-фю, - остерегательно присвистнул Салаи — не отвлекайся на разбор полëтов, я ещë не закончил. Так вот зарплата у тебя будет не меньше, чем в коллегии, а хорошо постараешься — буду премировать. Но один нюанс — договор мы с тобой заключим, а вот контракт не будем. Хотя думаю, что тебе это только на руку.
Вот оно! Не знаю почему мой работадатель решил поступить так чудно, но именно здесь и крылся подвох. Обычно компании стараются заключить как можно более длительный контракт, чтобы удержать человека на месте и/или выпить все соки неустойкой. Однако Салаи задумал нечто иное и ясно было как минимум одно — он не планирует долгого общения со мной по долгу службы.
- Зачем Вам это нужно? - я нахмурился, неспособный до конца разгадать его замысел.
Салаи засмеялся и распростер руки:
- А вот это, друг мой, останется моей тайной. Не думай, что у тебя могут возникнуть какие-то проблемы с законом. И всë-таки, контракта между нами не будет. Да, это моë условие. А что ты? Ты готов к этому?
Я задумался, но понял что у меня нет никаких оснований ответить «нет'. Обыденность, в которой я погряз, грозила не менее глубоким погружением в эмуляторы «Галы». Разрядка и радикальная смена деятельности могла помочь. У меня так же были весомые причины не доверять Салаи, но заинтригованность взяла верх.
- Разве я могу отказаться от такого интересного предложения? Верю Вам на слово, что это не обернëтся для меня неприятностями. Со своей стороны гарантирую обязательность и исполнительность.
Салаи взял какой-то исписанный лист со стола и начал его изучать. Помедлил и ответил —
- Ну что же, решено. Теперь надо отыскать танцора для ритуалов и кого-нибудь на должность иждивенца. Нет никого на примете?
- Какого рода ритуалы собираетесь проводить? - деловито осведомился я.
- Да как обычно, инициацию. Забыл уже вывеску, которая висела на двери? «Ансамбль последнего пути». Мне бы толкового, с опытом, но где сейчас таких сыщешь…
- И то правда, у меня есть пара знакомых, только кроме «Клича Солнца» и «Верность судьбе» ничего и не станцуют. А музыкантов Вы небось не абы каких себе взяли.
- В корень смотришь, приятно поговорить с толковым человеком, - Салаи зарделся.
- Буду думать и в деле такой. Ты не смотри как у меня тут все небрежно выглядит. Через неделю и не узнаешь этот сарай.
- Я и не собирался.., - начал было говорить, но мой новый шеф только замахал руками и кряхтя поднялся.
- Не объясняйся, и так всë понимаю. Ничего, скоро сам убедишься. А теперь, извини, закончим на этом нашу беседу, дел на ночь невпроворот. Оставь свои контакты я по зеркалу свяжусь с тобой на днях и сообщу, когда выходить на работу.
Решив технические вопросы, я попрощался с Салаи. Он, не успев выпроводить меня на улицу, что-то бурно начал обсуждать с Адель. Тот ещë длинный язык.
Нежданная удача там, где и представить еë было трудно! Заключение контракта с обычной фирмой, бумажные проволочки могли остановить мой доход еще как минимум на месяц. А здесь сомнительная, но тем и притягательная должность. По пути домой в голове крутился клич солнца, выученный наизусть ещë со школьной программы:
Закончим сегодня, а завтра начнем,
Мы душу вдыхаем без устали в сон.
А на рассвете лучи разобьем,
Изучим до дыр каждый фотон.
Взываю я к небу, даруй благодать,
Ведь как же иначе все разобрать?
И предков заветы как камень внутри —
Его ты не трошь, остальное сотри.
В пыль мелких деталей и целей скупых,
Быть щедрым опасно среди живых.
Лишь солнце без устали дарит нам свет,
И так уже тысячи-тысячи лет.
Комментариев нет:
Отправить комментарий