Посвящается Лукшо Оксане Юрьевне
Сегодня был жаркий день и раскалённые камни с завистью наблюдали за свободно парящими в небе чайками. Те же, которым посчастливилось рассыпаться близко к морю, не могли напиться водой, потому как и она была обжигающей. Чайки в свою очередь подлетали близко к рябоватой глади и могли только когтями зацепить живительную влагу. Море барахталось само в себе и волнами стремилось к прохладной тени скал. Вся природа наблюдала за медленным ходом солнца и ждала спасительного заката.
Человек вытер грязной рукой взмокший лоб и продолжил изнурительный труд. В этот самый день ему предстояло закончить свой многодневный труд и забыться в сладком пении ночи. Последние кирпичи с глухим стуком ложились в положенные им места и вскоре должны были сомкнуть последнюю брешь.
Лицо человека светилось надеждой и гордостью от проделанной работы. Иссеченное годами, постаревшее от холодных ветров и горьких новостей оно притягивало взгляды. По дороге рядом изредка проходили крестьяне, однажды проехала повозка с важной городской персоной. Человек не обращал на них внимания, но тот сосредоточенный и упорный труд удивлял людей.
Он ушёл из города несколько недель назад и распростился со знакомыми, сказав что его ждёт великое дело. Одни пожелали ему удачи, вскользь подумав о сумасшествии старика, другие советовали остаться и не заниматься ерундой. О каких Великих делах можно говорить в таком возрасте? Жизнь подходила к концу, кровать и мягкий сон манили к себе всё чаще и чаще, лица знакомых людей неизменно выражали только два чувства — сострадание и безразличие. Ни родных, ни друзей, камень брошенный в чужих краях. Даже его домашний уголок, и тот принадлежал зажиточному хозяину с двумя милыми дочерьми.
Такая нелепость — его настоящим домом всегда оставалось море. Этим людям, оседлым в вещевых мелочах нельзя было его понять. Из семи десятка лет почти все прошли на палубах кораблей. Его ноги топтали «чужие» доски, но море-то оставалось «своё». Оно было его матерью и женой, братом и сестрой, детьми. Человек любил его, а в ответ вода хранила от несчастий.
Когда он постарел, ему стало всё труднее находить себе работёнку в родных местах. Помогал большой опыт и неистощимое желание быть дома. На последний корабль он напросился силком, более никто не хотел принимать человека на борт. Во время путешествия случился страшный шторм и судно попало в серьёзную передрягу. Безумная ночь выплюнула его на прибрежные скалы, а позднее выяснилось, что никто кроме него не выжил в этом бою со стихией.
Человек подошёл к морю и зачерпнул воды, чтобы смыть въедливую грязь. Осталась заключительная часть конструкции — крылья. Они лежали на земле и ждали своего часа поплыть по ветру. Жаркий день подходил к концу.
Оказавшись в чужом краю, ему удалось довольно быстро найти себе работу плотника, потому что на корабль его никто не хотел брать. Денег на дорогу в знакомые города не было, да и бессмысленно уже. И тогда человек начал копить. Откладывая копейку к копейке, он усердно сколачивал столы да стулья, платил доброму горожанину за проживание и обходился всем малым в еде. Впрочем, иногда его угощали дочери хозяина, практикующие в домашнем искусстве кухни.
Крылья встали как влитые, хотя только минуту назад были безжизненными. Пришлось изрядно потрудиться, но небольшой самодельный механизм помог старому человеку. Наконец он прошёл вовнутрь и сделал последние приготовления, чтобы его детище ожило.
Человек закрыл за собой дверь и встал на камни рядом с мельницей. Она раскручивала дым вечерних сумерек и крылья казалось только для приличия оставались на месте и постройка не взлетала ввысь. Уставшее за день море неспешно разбивалось о берег и во всём чувствовалось умиротворение, покой и торжественность.
Монумент мечты и свободы теперь будет стоять ещё долго. А следом найдутся новые смельчаки, которые день за днём создают свои памятники. Человек зашёл в мельницу, раскидал поудобнее мешки и забылся во сне.
19 ноября
2009
Комментариев нет:
Отправить комментарий