I
- Ты кто? - глухо прорычал минотавр.
Акелла испуганно замер и ответил:
- Я Акелла.
- И что ты здесь делаешь? - выдувая из ноздрей пыль лабиринта, снова спросил минотавр.
- Нить собираю.
- Я съел Тесея пару тысячелетий назад.
- Но нить то осталась.
Минотавр задумался и встряхнул гриву на затылке, пытаясь понять, что ему делать с этим пришельцем. Он медленно обошел испуганного Акеллу и прогремел в спину: - Ты знаешь, его подругу я съел приблизительно в то же время.
- Все не так, Вы меня совсем не правильно поняли! - Акелла развернулся и предостерегающе поднял ладони с расставленными пальцами в сторону минотавра. С левой руки в пыль упал небольшой клубок.
- Ариадна ждала любимого, Тесей хотел Вас убить. Мне же нужна только эта веревочка, ничего больше!
- Ну и? Эта причина, по которой тебя надо оставлять в живых? Я давно не обедал, - в подтверждение своих слов Минотавр длинным языком слизал пыль с массивного пятака своего носа.
- Мне есть, что Вам предложить, многоуважаемый. Я верну историческую справедливость неправильно рассказанным мифам. И Вам вернется слава героя.
- Гм. Интересно говоришь. Это продлит твое существование еще на несколько минут, - Минотавр оперся о древние камни и начал любовно вычищать свой хвост передними копытами.
- Вот и чудно! Я успею Вам все объяснить и у Вас должно быть исчезнет необходимость меня съедать, - Акелла схватил с пола клубок и начал его аккуратно заматывать дальше.
- Пройдемте, я по пути расскажу детали.
- Да ты плут.
- Я только не хочу задерживаться дольше необходимого и дразнить Ваш желудок.
II
- Так значит, дева? - размышляя, пробурчал минотавр.
— И не просто дева, а из озера. Она мне вручила Экскалибур, меч такой ржавый, а Артур достался врагам безо всякого труда. Уровень соли в водоеме рос день ото дня, ученые списали это на загрязнение окружающей среды, а причина — в ревущей девушке, обделенной вниманием поклонников. Такие вот кельтские сказки.
— Кельтские, значит? - минотавр слыхать не слыхивал таких слов, но решил, что это прохиндеи-дружки Акеллы.
— Раннего средневековья! - наставительно поднял палец вверх Акелла. — Если не вдаваться в детали, забрал я у нее меч, а он ей и не очень нужен был, и отправился к Вам. А дома еще и лампа джина лежит.
Минотавр разозлился. Его непрошенный гость сыпал словами неизвестного назначения и считал, что так себя и следует вести в древнем подземелье. Минотавр припечатал Акеллу к стенке. Мокрый нос был практически размером с голову посетителя и издавал звуки тяжелого и быстрого дыхания.
— В-вы, чего?! - неуверенно возмутился Акелла.
— Так, значит. Ты рано мне в товарищи записался. Я голоден и на этом мы поставим точку.
— П-подождите! Если я уйду отсюда с этим клубком, то вскоре в лабирит нагрянет шквал героев, который с лихвой утолит ваш желудок, - Акелла трясся от страха, но не терял голову от панического ощущения близости с недружелюбным мифическим существом.
— Гарррантии, - прорычал минотавр.
— Я… я могу отдать Вам свою лампу. И Вы убедитесь, что в ней живет настоящий джин.
— Лампа дома? - копыто минотавра вжало хрупкую грудь Акеллы еще глубже к стене.
— Я оши-и-ибся, - захныкал гость.
— И меч свой отдашь. Гляди как лязгает о камни, так дрожишь, - Минотавр еще пару мгновений смотрел на гостя и потом отпустил его. Акелла сполз вниз и прижал к себе коленки.
— Выкладывай, что это за лампа.
— В ней заточен злой дух, которого в древности один герой принял за джина. Ну, то есть добренького духа. Он успел обманом упрятать его обратно, но после быстро скончался, - Акелла потер грудь, но наблюдая свирепый взгляд минотавра, быстро потянулся за спину и положил на землю рядом с собой меч в истрепанных ножнах.
— Вот Экскалибур. Настоящий, честное слово!
- Ну, его я вижу. Ржавый и бестолковый. Где этот твой джин?
- Вы же не собираетесь его выпускать? - ужаснулся Акелла. Минотавр шумно выдохнул, вероятно изображая усмешку.
— А ты думал, что двумя рассыпающимися вещицами сможешь меня задобрить? Джина давай.
— Он нас превратит в пепел, а то и того хуже, - снова захныкал Акелла.
— Хо-хо! Навидался я на своем веку убийц. Их нет — а я вот здесь. Пошевеливайся, плут.
— Ну хорошо, хорошо. Только запомните, перед тем как откупорить лампу, надо потереть ее, поговаривая «Во славу Аллаха великого и пророка Мухаммеда» и так три раза. Тогда Джин не сможет нам сделать ничего плохого до поры, до времени. И ничего у него не просите — я уже чуть было не попался на эту уловку.
Минотавр хмуро слушал гостя и его бредни.
— Значит так. Я тебе копытами тереть буду? Доставай свою лампу и сам все делай. Через минуту не увижу этого твоего злого духа — пеняй сам на себя. Глаза Акеллы на мгновения загорелись, но он тут же принял покорный вид и достал из поясового мешка тертый и битый сосуд. Аккуратно прошептав слова заклинания, Акелла зажмурился и вытащил пробку. Минотавр заинтересованно замер.
— АЛЬ МУАЗИ-И-И-ИМ, - прогремел звонкий, но мощный голос. Проход лабиринта наполнился дымом и смешался с клубами вековой пыли. Минотавр утробно зарычал, принимая бой, ринувшись в сторону, где сидел Акелла. Рога царапнули стену коридора и он уперся в нее копытами. Налитые кровью глаза пытались хотя бы что-то разглядеть в окружающем смраде.
— ТЫ СНОВА ПОЗВАЛ МЕНЯ, О, ПОВЕЛИТЕЛЬ. ГОВОРИ ЖЕ, ЧТО ЖЕЛАЕТ ТВОЯ ДУША И ПОТОМ Я ОТДАМ ЕЕ МОИМ ДРУЗЬЯМ. ТЫ НЕ СОСКУЧИШЬСЯ!
Из пыли донесся дрожащий голос Акеллы, срывающийся на хрипцу:
- Не дай этому монстру коснуться меня и жди моего возвращения здесь! Таково мое последнее желание.
— БУДЕТ ИСПОЛНЕНО, О, ЛЖЕЦ ЛЖЕЦОВ. Я ПОЗАБОЧУСЬ О ТОМ, ЧТОБЫ ТЫ ВЕРНУЛСЯ, О, ХОЗЯИН! - Силуэт джина появился в клубах дыма и минотавр ринулся на него.
III
- Джинн.
- ИФРИТ.
- Джинн.
- ИФРИТ.
- Ну хорошо, ифрит, - минотавр устало поморщился.
- Ты мог бы говорить тише? У меня голова болит после каждого разговора с тобой. 2000 лет тишины, и тут такие гости. Так ты еще и дымишь.
Муасим расстелившись дымом на шелковых подушках, медленно тянул кальян и с живым интересом наблюдал, как проникают призрачные кольца из сосуда в его тело. Он обустроил себе уютный шатер на одной из площадок лабиринта, не обращая внимания на все протесты Минотавра. Звериная мощь хозяина не могла служить аргументом в их спорах и ему пришлось смириться с вынужденным поселенцем. Их конфликт длился всего пару дней, потому что Аль Муасим благоразумно решил не лишать себя соседства с единственным собеседником. Конечно, он мог бы устроить себе небольшой гарем, но Шахризады перевелись, а представитель совсем другой культуры представлял живой интерес. К тому же Минотавр, как оказалось, далеко не так глуп, коим выставлял себя и не был лишен чувства юмора.
- Неподвластен времени рог судьбы, Минотавр Аль Рашид. Я буду говорить тише, раз уж ты так желаешь, но, будь любезен, вести себя подобающе. Сейчас наш друг бьется со странными созданиями на краю земли я не могу быть уверенным, что мы скоро его повстречаем. Времени для бесед у нас достаточно.
- Было бы что обсуждать! - горестно взревел минотавр. Его хвост сильно ударил по камням на стене и потревожил сонную пыль.
- Этот плут, который назвался Акеллой, не вернется и мою тишину нарушает самодовольный… Ифрит.
- Аль Муасим, называй меня лучше так. Обойдемся без титулов, это короткое имя, которое ты вполне способен запомнить. Тот, что назвался Акеллой тоже довольно интересный источник для наших бесед. Хочешь узнать, как ему удалось провести меня? Стыдно вспоминать, но урок этот я не забуду.
- Рассказывай, может получится найти зацепку, чтобы вернуть его и потом разорвать в клочья.
Аль Муасим рассмеялся. Его смех, как и сам голос был будто соткан из десятков других, стройный хор, способный держать идеальный унисон. С непривычки Минотавр сначала пытался вслушиваться в один из них, но вскоре забросил эту бесполезную затею. Страж небес напоминал ему, что он не единственное чудесное существо на свете.
- Его будет нелегко отыскать, всего лишь потому, что он постоянно перемещается и снабдил себя множеством хитрых уловок для спасения. Врагов он успел нажить достаточно. Но слушай, может быть ты заметишь то, где я не увидел ничего особенного. Я, а вернее, лампа, в которую меня заточили очень давно, покоилась на дне океана, далеко отсюда. Это отдельная история, расскажу ее в другой раз. В этой воде было весьма холодно, я чувствовал озноб даже внутри лампы. Не могу себе представить, как этот хитрец смог меня найти, но по старой традиции, когда мы оказались на суше, мне следовало выполнить три его желания в награду за спасение. В отличие от добреньких джиннов, мы - ифриты - не скованы никакими другими обязательствами и, конечно, я собирался расправится с ним сразу как избавлюсь от долговой поруки. Первое его желание заключалось в том, чтобы я рассказал обо всех самых удивительных существах мира, которые живут по сей день. Это повествование заняло у меня больше лунного месяца, так он еще и постоянно обрывал меня, записывая все в свои тетради. Кстати, о тебе, Минотавр Аль Рашид, я рассказал так же. Вторым его желанием стало услышать, как до них можно добраться и что для э того нужно. Тут я уж подивился этому странному смертному. Знания, которые он просил, не могли дать ему никаких богатств и больше того - были практически не достижимы. Я терпеливо ожидал его третье желание и смаковал истории деталями, насмехаясь над его наивностью. А он все записывал, записывал... На сей раз повествование затянулось еще на два лунных месяца. Незадолго до окончания своих рассказов, остров, где мы располагались начало заливать страшными дождями. Хрупкая деревянная постройка, бывшее жилище какого-то отшельника, не выдерживала напора ярости Аллаха и этот юноша попросил, чтобы мы спрятались в лампе и он смог бы записать окончания маршрутов. Разумеется, я сообщил ему, что это невозможно и предложил перенести нас в более подходящее место или воздвигнуть соответствующее убежище. Но хитреца не провести, он понял, что это будет третьим желанием. Он наотрез отказался продолжать записи, пока дожди не утихнут. Прошло много дней, а они все не кончались. Измученный ожиданием свободы, я согласился и перенес его вместе с собой внутрь лампы.
- Вот дела. Кичишься своими знаниями, а попался на такую простую уловку. И что, ты даже не пытался соотнести то, что он нашел тебя на дне, как ты там сказал, "окана"? Моря, короче.
Ифритовые облака потемнели от гнева.
- А ты чем лучше? Замкнулся в своем сером мирке и рот раззявил, встретив пришельца. Твоя история ничуть не оригинальнее моей ошибки.
Минотавр, издавая громкое сопение, которое обозначало то ли смех, то ли то, что он сдерживается от него, направился к шелковым подушкам и бесцеременно уселся на них.
- Устал стоять, - довольно пояснил Минотавр, наблюдая за реакцией Муасима.
- Ты продолжай, хотя я догадываюсь, чем все закончилось.
- Тогда и смысла нет, - отрезал Ифрит.
Он, наверное, усыпил твою бдительность и улизнул, снова закупорив тебя в этом сосуде? Да уж, - Минотавр примирительно сменил тему разговора.
- Ты лучше расскажи, каково это жить в такой тесноте.
Глаза зверя затуманились. На него снова набросились века тишины и он осознал, насколько устал от этого одиночества.
- Нормально. Спишь себе и спишь. Когда становилось скучно, бегал куда глаза глядят. Правда через пару столетий я уже наизусть выучил каждый поворот и бег стал активной фазой сна.
- Вот и я почти так же. Мне еще повезло, мог создавать иллюзии, чтобы они развлекали своими разговорами. Только откуда взяться их словам, кроме как из собственного воображения? - Муасим помолчал.
- В чем-это этот Акелла нам сильно помог.
- Не говори ерунды. Давай начистоту - мы вечные. Бессмертным существам всегда приходится себя развлекать и нам нельзя отклоняться от цели, которую возложили на нас боги и роптать на них - обречь себя на скорую погибель.
- Если только они о нас не забыли. Хотя ты прав, мое заточение в лампе прервал Аллах и я бесконечно благодарен ему за это.
- То то же. Поэтому надо как-то заманить плута обратно в лабиринт и воздать ему по заслугам.
- Неисповедимы пути Аллаха, а я знаю дороги смертных. Их тело пропитано ядом поиска смысла, они бегают, ужаленные скорпионом безумия. Его тянет за собой безумная идея.
- Что это?
Ифрит глубоко затянулся и и по стеклу кальяна прошла россыпь трещин. На выдохе из под клубов густейшего дыма донесся голос владельца.
- Сломался. В Багдаде совсем разучились работать.
- Какая идея? - повторил свой вопрос Минотавр. Ифрит заботливо рассматривал кальян и наконец произнес:
- Я передам тебе его мысли, как они бьются в его голове. Он хочет сделать совершенную коллекцию мистификаций и выставлять их в музее. Но ему мало получить хлам древних историй. Лампа начинает его рассказ как символ сказки. Такой предмет с помощью которого чудеса появляются в жизни человека. Твоя нить — это связующее звено. Веретено повествования, блуждания героя в поисках виновного во всем злодея. Меч обозначает грозное оружие с помощью которого враг оказывается повержен. Остается найти венец коллекции, который добавит сюжету величественность и одухотворенность.
- Вот это бред, - Минотавр расхохотался — и что же за предмет он все ищет, Ифрит?
- Сперва он пытался найти обрубленные крылья падшего ангела. Из христианского рая его быстро выпроводили — да и сожгли они их давно, Аллахом клянусь. Потом он пытался найти робу Готамы. Но этот «всепрекрасный» смертный ничего не оставил после себя кроме горсти последователей. Искал перо Кеацкотля, священного скарабея, мечется по всему миру, уже и сам как символ неугомонности. С богами ему туго приходится, не того масштаба.
- Так теперь он не знает, что искать?
- Нет, но как только ему удастся решить свою же головоломку — будь уверен, Минотавр аль Рашид, он не заставит себя долго ждать. Ха! Пользуйся тем, что ты до этого момента мой пленник. Я сюда могу полмира перенести, поместилось бы только в эти твои завитушки. Наши лабиринты проще, но там и зверя на охрану ставить не надо. Сколько костей до сих пор гниет между кольями в полу да каменными глыбами. Да…
- Я не охранник, а хозяин, Джинн.
- ИФРИТ.
IV
Акелла еще раз посмотрел на дворец перед собой, склонился над картой, провел пальцем по ветхой бумаге и сглотнул — сомнений не оставалось. Он точно стоял перед входом в лабиринт. Последний раз, когда он здесь был, вокруг царил беспорядок дикой природы, болотистая местность с изгнившими стволами деревьев, опутанными паутиной. Сейчас ландшафт только при очень большом желании можно было узнать, и то за счет расположения дальних скал.
Акелла понимал, что это наверняка выходки джинна и впереди его ждет еще больше недоразумений. Он сложил карту в походный рюкзак, поправил шляпу на голове и обнажил трофейный меч, который ему удалось захватить во время его побега. Теперь оставалось вернуть лампу, но несмотря на четко спланированный план действий, Акелла то и дело перекидывал Экскалибур из руки в руку, чтобы вытереть нервный пот.
Как и следовало ожидать, все красивые фрески на стенах и изящные переходы между залами оказались не более чем иллюзией. Ему удалось найти вход в лабиринт практически сразу — это были двустворчатые золотые двери до потолка — но стоило ему только отклониться от заданного маршрута и заглянуть в соседнюю комнату, то преступив порог он увидел ту же затхлость и запустение, что и прежде.
Немного успокоившись, осознавая невсемогущество джинна, Акелла потянул за створку и вошел вовнутрь. Ничуть не удивившись лампадам на стенах и развешанным картинам, он достал клубок Ариадны из рюкзака и закрепил нить у входа, привалив ее запасенным камнем средних размеров. На сей раз спасаться бегством ему было невозможно, оставлять реликвию, заполученную таким трудом, по-другому как глупостью и не назовешь.
Нить легла поверх цветных ковров, которыми джинн усеял лабиринт. Вместо факелов проходы освещали яркие лампады, а на углах располагались то миниатюрные скульптуры героев азиатского эпоса, то кадки с роскошными растениями. Акелла подозревал всю миражность того, что его сейчас окружало, но нога легко ступала по ворсистому полу, а глазам не приходилось напрягаться как в прошлый раз.
Он удивился, что его не стали встречать, правда быстро для себя сообразил, что такого рода посетителей лучше запускать дальше. В воздухе праздновали приятные ароматы и Акелла подумал, что таким образом его могут попытаться усыпить. Он потянул за краешек своей голубой шляпы и что-то невнятно пробормотал. Спустя пару мгновений из воздуха исчезли тонкие запахи, впрочем затхлость не спешила возвращаться. «Так-то лучше», самодовольно подумал искатель приключений.
Ему пришлось идти долго и Акелла забеспокоился, что вероятно клубок успеет кончится раньше его маршрута. Но по счастью, нить еще нигде не пересекла саму себя, а значит он становится чуть ближе к цели.
За одним из крутых поворотов ему вдруг открылась довольно обширная площадка, где в большом количестве по краям соседствовали книжные шкафы. Заполненные до предела, каждый из них сверкал золотыми корешками, которые отражали свет лампад. Но его, конечно, больше удивило не это.
Чинно и с очень внимательным видом на хрупком стуле с мягкой обивкой восседал Минотавр. Его взгляд в оправе странных очков блуждал по странице открытой перед ним книги. Она располагалась на достаточно крупном столе, где кроме нее были разбросаны еще несколько внушительных фолиантов. В правом копыте Минотавр удерживал своего рода щипцы с помощью которых, если можно об этом судить, он перелистывал страницы. По левую руку расположилась чашка с каким-то напитком.
- Шляпа не поможет, - спокойно возвестил Минотавр, не отвлекаясь от чтения.
- Я так же реален, как меч в твоей руке и перхоть в твоих волосах.
Гость был обескуражен увиденным, но колкость вывела его из ступора.
- А Вы бы походили с мое по всем непотребным местам, где мне пришлось побывать — я бы взглянул на Вашу голову! - возмутился Акелла.
- Мне не положено — я — хозяин лабиринта.
Против этого аргумента Акелле нечего было возразить. Порой он чувствовал себя расхитителем чужих историй, который без предупреждения вламывался в чужие дома и оставлял за собой след проклятий. Но и другого выбора ему не оставалось после принятого решения. Ангел Справедливости, если такой где-то и существует мог бы лишь отвернуться от незадачливого искателя. За стремлением к истине он перешел столько дозволенных границ, что с теперь мог не больше чем с грустью наблюдать разошедшиеся по швам идеалы.
- Хозяин лабиринта, конечно. А я был готов решить, что случайно попал в картинную галерею. Уважаемый Минотавр, прошу обойтись без лишнего насилия и отдать мне лампу. Как я уже говорил Вам во время нашей прошлой встречи, деяния и подвиги останутся за теми, кто их действительно совершал. Я считаю это достаточной наградой за мои посещения Вашего дома.
Минотавр устало вздохнул и закрыл лежащую перед ним книгу. На обложке красовалась надпись на незнакомом языке.
- Да, сейчас принесу. Только там Джинн внутри спит. Хотя забирай так, посетителям твоего музея будет интереснее. Скажи мне только прежде ответ на один скромный вопрос. Ты не обратил внимания, что вся твоя затея рассыпается на глазах?
- Поясните, - нахмурился Акелла.
- Ты хочешь донести людям мысль, что героев никогда не существовало и они плод воображения, который используют для оправдания самоубийственных задач. Все так, я не могу сказать, что Тесей смог нанести мне существенный вред. С другой стороны, теперь я знаю как отцы нашего племени проигрывали одну битву за другой и мне ли их осуждать? Темница, которую Джинн превратил в изящную галерею, не перестает быть таковой. Но я не заключенный, а тюремщик для никого. Раньше мне подносили прекрасных девушек — было хорошее время, оно закончилось, взамен я получил века тишины. Вашему народу нужны герои и они появляются вне зависимости от их реального воплощения. А что предлагаешь ты? Развеять легенды, собранные как наследие ваших же предков. Ради истины? Этой хитрой змеи, которая опоясывает только чтобы удушить. Скажи мне, почему ты решил, что твоя история отличается от других и не закончится так же печально? Творец неудачных сказок, ты не заметил, что попал в собственную петлю?
Акелла перевел дух. Мощный голос минотавра звенел в ушах и не исчезал с момента прекращения его речи. Он ударил исподтишка, так, как не умеют его сородичи, туда, где крепкие звенья цепи покрывались налетом ржавчины. Постоянные неудачи, которые преследовали его несколько лет, с тех пор, как он вступил на путь честности давили общим грузом безысходной печали. Его не тревожил вопрос, надо ли делать, то к чему он стремился, но уверенность в своих силах дала брешь. Ему повезло лишь однажды, но он с воодушевлением бросился к единственной зацепке. И сейчас время последнего козыря еще не наступило.
- К чему эта риторика, Минотавр? Ты стал очень начитанным, поздравляю, в знании — сила. Но весь этот эпос невозможно поместить на одну чашу весов с тем, чего я добиваюсь. Многого ли стоит сказка, в которую нельзя поверить? Ты стражник склепа фальшивых подвигов и моя задача рассказать об этом. А герои никуда не исчезнут, ты можешь не волноваться на этот счет. Неси лампу, закончим на этом. А потом готовься к будущим туристам, тебе еще надо будет с ними позировать для общих фотографий.
- Дело твое, - хмыкнул минотавр.
- Сейчас ты получишь то, что так долго искал.
Минотавр осторожно поднялся с хрупкого стула под ним, пошел вглубь книжных полок. Но сделав несколько шагов, обернулся и медленно произнес:
- Ты ошибся, Акелла. Тебе следовало внимательнее изучать мифологию древней греции. Я — тень твоих мыслей, а Джинна не стоило недооценивать. Шляпа уже не поможет.
Испуганный взгляд Акеллы притупился, а рядом с Минотавром появилась Дева из озера и архангел, чьего имени сказочник, так и не запомнил.
- И что ты будешь делать сейчас, Акелла, - хором произнесли герои сказаний.
Рука потянувшаяся к шляпе безвольно упала вниз и колени упали в мягкую шерсть ковра. Экскалибур — последнее слово, которое вспомнил Акелла, прежде чем коснуться лбом холодной стали опять бесполезного клинка.
- Беспомощный дурак, - донеслось из глубин гаснущего разума.
V
Акелла мирно посапывал на подушке, которую ему несмотря на все протесты Муасима положил пришелец. В нем чувствовалась власть и мощь, глубокий возраст - все то, чем людской род удивить не может. А если такой человек и найдется из тысячи, то он едва ли будет слоняться по тысячелетним подземельям.
Но между тем новый гость не был бог весть каким чудовищем и вполне мог сойти за своего в толпе людей. Низкого роста с жидкими волосами до плеч он быстро спрятал их под шляпу, которую стащил с головы сонного Акеллы. Только старые одежды портили идеальный камуфляж, выглядели они вычурно и немного нелепо, в чем сошлись во мнении и Ифрит, и Минотавр. Гость размахивал двумя зонтами и ходил кругами около спящего искателя приключений.
- Нет, положительно, Вы не хотите принять во мнение тот факт, что перед вами по сути - ребенок. Глупый, инициативный, гоняется за миражами. Уважаемый ифрит, Вы должны меня понять.
- Удел слабых - смерть, - меланхолично перебил ответ Минотавр. - Хоть бы и ребенок, кто заставил его лезть в мой лабиринт?
- Шкодливый пес, - в такт добавил Муасим. - Надо обладать редким нахальством, чтобы запереть исполнителя желаний в его же лампе!
Гость беспомощно развел руками, не способный преодолеть монументальные доводы оппонентов. Подумав, он загорелся новой идеей. - Друзья, я совсем забыл представиться, а моя персона вас похоже совсем не заботит по сравнению с этим ребенок. Но между прочим, я знаю о них значительно больше, чем вы оба вместе взятый. Я сказочник, настоящий, а не как юноша. В разных мирах и в разные времена меня называли по-всякому, но в последние годы закрепилось прозвище Оле Лукойе. Я приношу хорошие сны тем, кто их заслуживает.
- Для сказочника ты слишком силен, даже я чувствую мощь, которая от тебя исходит, - недовольно пробурчал Минотавр. Ему не терпелось разделаться с плутом, выгнать гостей из лабиринта и вернуться к исполнению своих прямых обязанностей, а именно - сторожить и спать.
- Ну... Раньше меня называли иначе. Для кого-то я был богом сна, кому-то виделся хранитель времени. Но жизнь не стоит на месте, вам должно быть хорошо известно, как герои легенд пылятся на полках никому не нужных библиотек. Мне не хотелось так пропасть. И я теперь обычный, но востребованный сказочник. Просто очень старый, - улыбнулся Оле Лукойе.
- Свет моих очей! - взмолился Муасим. - Сколько мы будем ходить вокруг да около! Ты помог нам от него избавится еще до того, как он сумел хотя бы как-то напакостить. Но это не отменяет его вины! Зачем ты притащил его к нам, зная, что так просто назад мы его не отпустим?
Акелла пошевелился. Его ладонь сложилась вокруг горсти песка и зажала пыль лабиринта в кулак. Он медленно расправил плечи и, не открывая глаз, сонно спросил: - Всë, труба?
- Духовой оркестр с фанфарами, - нашелся сказочник, опережая недружелюбно настроенных соседей. - Ты когда в следующий раз будешь волшебные шляпы воровать, подумай, по силам ли тебе ее контролировать.
Акелла кряхтя поднялся с земли и начал отряхиваться. - С Экскалибуром проблем не было, джинн попался как миленький, а вот шапка подвела, - помолчал и добавил: - Черт, я влип.
Насмешливый взгляд минотавра контрастировал с его внешним видом. Он все еще смотрел на долгожданного плута спокойно, но мышцы начинали напрягаться одна за одной. Ему не было жаль этого дурака и чувство мести постепенно наполняло дремлющую кровь. Муасим напротив начал терять плотность и клубы дыма все ближе подбирались к Акелле, который безнадежно смотрел на стену позади. Сон лишил его сил, покой, который он принес с собой был разрушителен. Он точно понял, что как только его нога вступила в застенки лабиринта, его уже спеленала сладкая иллюзия всемогущества. Оставалась слабая надежда на меч, но его нигде не было видно.
Оле Лукойе не хотел такого развития событий. Он уже знал, чем все закончится, но мог немного изменить финал.
- У меня есть для тебя предложение. Попробуй еще раз, сначала, объяснить зачем тебе все это нужно. Я видел твой сон, ты спорил сам собой. Так расскажи снова - зачем? Мы тебя послушаем, вдруг тебе удастся нас в чем-то убедить, - сказочник выразительно посмотрел на ифрита с минотавром и заставил их умерить пыл - его сила лежала за границами их возможностей.
И что Акелла мог им рассказать? На месте страха осталось слепое пятно безысходности. Оле Лукойе, путь к которому он нашел не с помощью подсказок коварного ифрита, а долей везения и непомерных сил. Угадывая смущение девы, он с ловкостью донжуана убаюкал ее тревогу и она с легкостью рассталась с древним сокровищем. Отважному рыцарю Артуру и не приснились бы методы с помощью которых современные мужчины покоряли сердца юных леди. Когда кончились драконы и минотавры, люди геройствовали в междуусобных войнах. Потом гуманность медленным ядом пропитала сердца и оставалось одно оружие - слова. Пользуясь нехитрыми сочетаниями букв, Акелла добился большего, чем храбрый король. Его первый артефакт. Следом он попробовал обхитрить тем же путем Ифрита и ему это удалось. Трещина в самоуверенности начала только-только появляться во время его похода к минотавру, но потом все совсем пошло наперекосяк. Ему только чудом удавалось спасаться бегством.
И вот теперь ему после всех бездн унижения, задают вопрос - а зачем? Если бы только оставались какие-то другие варианты. Его музей не был выдумкой. Он находился в библиотеке деда, где каждая книга хранила фрагменты тайн и волшебства. Им не хватало реальности. Того, что могло заставить поверить - "да, вот оно существует и все это не зря". Но чем больше Акелла погружался в легенды и мифы, тем острее начинал осознавать, что вымысел не в минотаврах, живых скелетах или огненных птицах. Он прятался в честолюбивых геройствований, которых-то как раз и не было. И тогда вместо подтверждения букв, нанесенных на хрупкие листья, он решился сделать надгробье. А чтобы доказательства имели оттенок шарма (он все еще не мог избавиться от желания сказки внутри себя), Акелла придумал сюжет. Как герой находит странную лампу с загадочным духом внутри, как ищет путь к принцессе с помощью волшебной нити и в конце концов убивает чудовище острым клинком. Нелепая, но предельно короткая история, доступная всем и каждому. А самое главное - с доказательствами, чтобы никто его не мог упрекнуть в шарлатанстве. Он спасал себя и понимая иллюзорность мифов решил создать свой не-миф.
Только вот клубок оказался обычными нитками, меч куском ржавого металла, а лампа нелепой загогулиной. Как он мог это все оживить?
Так он вышел на Оле Лукойе, сказочного сказочника, по-другому и более точно не назвать. Его зонты хозяин берег пуще зеницы ока, только вот Акелла понял, что дело не в них. Смешной и вычурный колпак на голове с отогнутыми краями, вот что помогало этому удивительному рассказчику. С помощью шляпы, которая была на нем всегда, чародей дарил сказки, оживлял несуществующее. Этот предмет был лишним в историях о нем, его инструментами всегда оставались зонты. Хорошим детям - яркие и интересные сны под разноцветным куполом, а тем, кто себя вел плохо - скучное погружение под серой тканью, соединенной спицами и такое же безрадостное пробуждение.
Акелла смог найти Оле по чистой случайности. Выкинутый кубарем из небесного жилища очередного полубожества, он угодил прямо в детдом через старую и неиспользуемую трубу. Волшебник, который никак не ожидал такого подвоха сверху был вынужден помочь незнакомцу и вылечил его от смертельных ран несколькими минутами. В разговоре Акелла нутром почуял, что "дело в шляпе" и с ловкостью обреченного распахнул сначала один, а потом и второй зонт над головой сказочника, сложив их корявым домиком. И стащил шляпу.
С ней он вдруг понял, что из охотника за чудесами превратился в чаротворца. Ему пели ложки, хмурилось осеннее солнце, а боги и чудовища ему больше не были нужны, он мог и сам их создать в любой момент. Но чтобы утешить чувство уязвленного беглеца, решил вернуться и проучить минотавра. Что теперь говорить... Волшебство, в которое он поверил, не произошло.
С чувством плохо скрываемой горечи, Акелла заговорил.
- Зачем-зачем. Не зачем. Вы славно устроились, "герои". У вас есть жизненная цель, предназначение, как у нас иногда говорят. А что бы вы сказали, очутившись вдруг среди миллионов таких же минотавров, ифритов и волшебников? Вы не можете себе этого представить, а я с этим жил. Каждое мгновение осознавая свою беспомощность и похожесть с каждым из жителей моего родного города. Меня выручили истории о героях, которые сражались с чудищами тем самым показывая, не все предрешено. И я могу стать таким, если хорошо постараюсь. И я старался! - голос Акеллы задрожал, он всхлипнув замолчал и собравшись мыслями, продолжил.
- Но потом оказалось, что нет героев, есть только вы - чудовищные и великолепные в своем могуществе. Мне хотелось оставить себе хотя бы чуточку чуда и я бросился на поиски, хотел вас восславить, потому что вы существовали, а те фальшивые герои - нет. И сейчас вы хотите меня убить за мои же старания. Делайте что хотите.
Акелла уселся на плиты и начал в пыли рисовать бессмысленные узоры. Ифрит задумчиво подобрался, снова воссоздавая очертания тела, а минотавр зевнул. Оле Лукойе мягко заговорил.
VI
- Хорошо, что ты все-таки смог подойти к той мысли, которую я нарисовал в твоем сознании. Это горько, но я объясню тебе все до конца. Видишь ли, Акелла, ты решил стряхнуть пыль с древних историй, полагая, что они еще кому-то нужны. Я не мешал тебе понять свою ошибку и попытался образумить внутренним диалогом, разыгранном в сознании. Ты спросишь, зачем. А мне скучно, я как хранители забытых чудес, о которых вспоминают когда хотят украсить полку шкафа корешками книг. Среди всей нашей волшебной братии уже давно нет жизни... Но вот у минотавра включился древний инстинкт крови и ты подумал, что раз есть с чем бороться, то в этом есть особый смысл. А его нет, Акелла, слышишь? Нет никакого вообще. Наш косматый друг в бедственном положении, его историю сотворили так, что он сам не знает выхода из лабиринта и только чувствует проникающих внутрь. Я тебе больше скажу, он слепой. И именно поэтому нить пролежала до твоего прихода. В сонме героев сказок и легенд ему не повезло больше остальных.
Но вернемся к тебе с твоей бесполезной идеей. Сотворить музей с сюжетом или даже театр с актерами-скульптурами. Ты не понимаешь, что не всякая нереализованная идея может быть создана. Принцип естественного отбора, который провозгласили ваши ученые мужи действует в равной степени и для умов людей. Бесполезная трата ресурсов и времени обречена быть исключена сама собой.
Тогда у тебя может возникнуть вопрос, а как же мы и для чего все еще существуем. Ответ в вопросе. А для чего существуете вы, люди? Поколение воспитывает новое поколение, и так уже несколько десятков тысячелетий. Да, Вы достигли большого технического прогресса, однако как и встарь над каждым висит проклятье смерти. Но и не в этом проблема. Посмотри на нас. Мы вечны, с того момента как были порождены разумом. Каждый из нас во многом превзойдет любого смертного, однако как и люди мы не знаем ответа на это сакраментальное "зачем".
Теперь тебе остается только решить, что делать дальше. Я точно знаю, худшим наказанием будет возвращение. Подпорки твоей идеи рухнули, да так, что и надгробья не составить. Вероятно, ты останешься в одиночестве, старея в своем безумии, потому что никто не поверит в живые легенды. Да, мы так же можем сейчас умертвить тебя, что так жаждут скучающие в бессмертии Минотавр и Ифрит. Но как я уже сказал ранее, если им есть прок в худшей участи тебе, будет разумно оставить в живых разочарованного мифотворца.
- Принять смерть для человека от таких как мы, это... Высокая честь, полагаю, - неожиданно сказал Минотавр.
- Но и отпускать его просто так я не намерен. Лукойе, предложенный тобой вариант не допустим.
- Так или иначе, смертные влачат свою жизнь, как ярмо одетое на хилую лошадь. Им свойственно забываться в услаждающих пороках, чтобы не сойти с ума от тоски. Я тоже не могу поддержать такой исход событий. Слишком легкое наказание для преступника, - добавил Ифрит.
Молчание. Пока волшебник готовил новые аргументы, не способный в своей врожденной доброте допустить чью-то бесславную гибель, Акелла принял решение раньше.
- Убивать вы меня не хотите, отпускать тоже не стремитесь. Что же, теперь мне не играет значения как завершить свою жизнь. Я могу предложить вам такое наказание. Забирайте меня к себе, пускай в качестве вечного раба или предмета мебели, уверен, вам это по силам. Я читал историю о смертном Сизифе, который был вынужден до конца времен толкать камень в гору. Сделайте что-то такое и для меня.
- Вечные страдания. Да, это для меня подходит, - согласился Ифрит.
Минотавр лишь медленно кивнул, похоже раздумывая как поступить. Оле Лукойе горестно воскликнул:
- Бедные, неразумные дети! Тщатся тягаться с вечностью, хотя способны ощутить только ее тень! Твое решение принято и я покажу наказание, которое устроит моих друзей.
Сверху посыпалась каменная крошка и потолок лабиринта начал расходиться, тем диковинным образом, когда лишние пласты камня будто бы исчезают по мере движения. Это сопровождалось громким шумом, однако угрозы падения крупных осколков не наблюдалось. Минотавр насупившись прорычал волшебнику, чтобы все вернул на свои места, как закончит. Ифрит же только с любопытством наблюдал.
Вслед за потолком начала расходится и земля над ним. Через какое-то время в проем упал слабый лунный свет, хотя Акелле от чего-то казалось, что сейчас день. Как только дыра оказалась достаточно широкой в нее скользнула тень широкой колесницы. Как и полагается сказочным коням, они меняли свою траекторию в пространстве как им заблагорассудится. Повозка была сделана из черного дерева с витиеватыми узорами, а конями управлял кто-то очень напоминающий Лукойе, даже шляпой, хотя и была она не в пример дырявой и непонятного темного цвета.
- Знакомьтесь! Мой брат, тоже Оле Лукойе. Мифотворцы не удосужились дать ему какое-то особенное имя. Но и знают о нем очень немногие смертные.
- Аид, - испуганно отшатнулся Минотавр и добавил уже спокойнее.
- Не думал, что когда-нибудь встречу Вас.
Мужчина поднялся с колесницы и глухо прошептал, но так, что его все услышали.
- Нет, я уже давно исполняю другую роль. Через Стикс уже никого не отправляют, другие времена. Зачем я нужен здесь, брат? Ты позвал меня ради этого полуживого мальчика?
- Да, - мгновением позже Лукойе обернулся к остальным.
- Он не очень-то любит разговаривать, поэтому я изложу его текущие задачи и почему пригласил его. Теперь он занят другими делами, потому что души людей отдали в попечение слуг ада и рая. Но есть особая группа - это дети. Как правило им не пристало умирать, тем не менее есть исключения и их забирает с собой брат. И Акелла будет помогать ему в этом. Может через несколько тысячелетий он поймет и найдет другие ценности человеческой жизни, если они себя прежде не уничтожат. Но навсегда будет наблюдать несправедливые смерти и способствовать им.
Акелла дрожал, таскать камень, быть табуреткой и умерщвлять детей - совсем разные вещи. Впрочем, других вариантов уже не предвидилось. Судя по поведению минотавра и ифрита они не собирались противиться воле Лукойе.
- Что мне делать сейчас?
- Садись в колесницу, глупый юноша, - прошептал вестник смерти.
- Дальше ты все поймешь сам. Спасибо, брат. С ним я буду управляться быстрее. Но только один вопрос. Как его угораздило встретить всех Вас?
- Нить Ариадны, - буркнул минотавр и пошел вглубь лабиринта.
- Лампа, - ифрит подхватил еë и унесся струйкой дыма через дыру в потолке.
- Ну, и шляпа, - вздохнул волшебник.
- Да что говорить, он все тебе поведает сам.
Темный Оле Лукойе кивнул, залез в колесницу и дернул вожжи. Кони устремились вверх по почти вертикальной траектории. Волшебник схватил из пыли Экскалибур и швырнул его наверх. Затем собрал зонты и исчез. Дыра затянулась несколькими минутами позже. Потревоженная пыль лабиринта улеглась на свои вековые места.
Июнь-октябрь
2012
Комментариев нет:
Отправить комментарий